Папе. Спасибо за все книжные полки, которые ты сделал для меня.

Примечание автора

В книге поднимаются темы усыновления, потери родителя, незапланированной беременности, аборта, рака, самоубийства, суицидальных мыслей и финансовых трудностей. В тексте также есть сцены с аварийной ситуацией в полете, эмоциональным насилием со стороны родителя, сексизмом и женоненавистничеством. Читателям, которых подобное содержание может расстроить или вызвать тяжелые воспоминания, рекомендуется учитывать свое эмоциональное состояние, решая, стоит ли продолжать чтение.

Глава 1

Это мой первый полет на одномоторном самолете, но я почти уверена, что винт не должен останавливаться прямо в воздухе.

И пилот не должен бормотать:

— Черт возьми.

— Что-то не так? — Мой голос звучит глухо, возвращается ко мне через одолженные наушники, которые я надела перед взлетом.

Руки пилота заняты управлением, и он игнорирует мой вопрос.

Вообще-то для Джорджа Бансена это обычный способ со мной общаться, но, казалось бы, чрезвычайная ситуация — повод ненадолго прервать игру в ледяное молчание. И он не может притвориться, что не слышал меня. Мой микрофон передает слова прямо ему в уши, а с остановившимся винтом вокруг нас вдруг становится пугающе тихо.

— Это шутка, да? Ты меня разыгрываешь.

Между прочим, именно это я сказала сводному брату, когда он рассказал мне об этой затее. Несколько недель назад Шон нашел мои материалы для подготовки к лицензии пилота и решил сам устроить этот индивидуальный полет. Как ранний подарок на день рождения, настаивал он.

И это был бы, по-настоящему, продуманный подарок, если бы мы с пилотом могли терпеть друг друга.

Ладно… «не терпеть» — громко сказано. «Испытывать сильную взаимную неприязнь по причинам, которые мы никогда не озвучивали, потому что его нелепы, а мои — вполне обоснованы» звучит точнее.

Интересно, чем Шон пригрозил Джорджу, чтобы тот согласился? Похоже, долгая дружба дает человеку богатый компромат.

Но вернемся к самолету, который, вообще-то, больше не работает.

На краткий, блаженный миг я убеждаю себя, что была права и у холодного Джорджа Бансена просто мрачное чувство юмора. Сейчас он снова запустит винт, посмеется над доверчивой новенькой и вернется к привычному виду, будто я пятно на обивке.

— У нас же все нормально? — выдыхаю я, все еще надеясь на ответ от этого невыносимого типа. — Так бывает?

Снова никакой реакции. Одна его рука крепко держит штурвал, другая решительно крутит ручки на рации, которая для меня выглядит совершенно чужой. Я думала, что неплохо представляю себе приборную панель «Цессны-172». Я даже понимаю достаточно, чтобы увидеть: давление масла на нуле, обороты двигателя — тоже. Но мой оцепеневший от страха мозг не может осознать, что это значит.

Когда Джордж наконец говорит, он обращается к диспетчерской вышке ближайшего аэропорта. Слова в наушниках звучат металлически, но отчетливо.

— Тревога. Тревога. Отказ двигателя.

— Отказ? — Кровь шумит у меня в ушах, заглушая разговор Джорджа с людьми за пределами самолета. Людьми, которые в безопасности, на твердой земле, где для выживания не нужен работающий двигатель.

Я снова открываю рот, готовая вывалить поток панических вопросов, но тут же сжимаю зубы, поняв, что Джордж продолжает говорить, передавая им все данные, вперемешку с жаргоном, который я понимаю лишь наполовину.

Не отвлекай его! Ему нужно сосредоточиться!

Человек, от которого зависит наша жизнь, не может меня утешать, поэтому я пытаюсь успокоить себя сама. Проверяю, застегнут ли ремень безопасности, и обнимаю себя за плечи. Мои обычно светлые костяшки пальцев белеют от напряжения. Я глубоко дышу и стараюсь думать о хорошем.

Ты не умрешь сегодня. Вы благополучно приземлитесь. Последние минуты жизни ты не проведешь с мужчиной, который хотел бы, чтобы тебя не существовало.

Джордж Бансен никогда особо не скрывал своей неприязни ко мне. Он имеет привычку выходить из комнаты, когда я вхожу, и избегать моего взгляда, если нам приходится общаться. Именно поэтому я была в шоке, что он вообще согласился взять меня в свой самолет.

Но Шону Ньютону отказать невозможно.

Шон и Джордж дружат с детства, их отцы — руководители компании по перевозкам класса люкс. Они сблизились задолго до того, как я вообще узнала о существовании брата. Я всегда жила с матерью, а не с отцом, который у нас с Шоном общий.

Те немногие встречи с Джорджем до сегодняшнего дня дали мне твердое понимание: он считает меня пустым местом. Назойливой мошкой, которая иногда вьется рядом с его лучшим другом.

Не тем человеком, с которым он хотел бы провести пару часов в тесной кабине. Особенно теперь, когда он потерял контроль над этой самой кабиной и всем, что к ней прилагается.