— Не специально. Я столкнулась с ним на парковке у твоего дома наутро после нашего последнего книжного клуба. И видела его на свадебном приеме.

— На свадьбе, — рычит он. — Черт. Это же я уговаривал тебя туда пойти.

— Я сама хотела. — Может, сначала и нет, но потом передумала. Да и почти весь вечер был хорошим. Только концовка вышла паршивой.

Шон резко останавливается, словно упирается в стену осознания.

— Поэтому ты приезжаешь в город только на книжный клуб. Поэтому держишь дистанцию, если я сам тебя не ищу. — Он смотрит на меня раненым взглядом. — Ты…ты вообще хочешь быть рядом со мной?

Вот чего я боялась. Что он усомнится в моей любви.

— Да, Шон, — настаиваю я. — Наши жизни разные, и сначала я только и думала, почему так. Но потом мы это решили. Или ты решил. Ты не ждал, что я буду ходить с тобой по ресторанам с мишленовскими звездами и тратить недельную зарплату на один ужин. Ты не таскал меня на пафосные мероприятия, где я никого не знала и чувствовала себя лишней. Ты нашел способ вписать меня в свою жизнь — в тот уголок, где мне место. И я люблю этот уголок. Я даже не знала, что он существует, пока ты мне его не показал. Книжный клуб — мой любимый вечер месяца. Я обожаю, когда ты приходишь в закусочную, особенно если могу посмотреть, как ты жалко вздыхаешь по моей лучшей подруге.

Из его груди вырывается влажный смешок, и я понимаю, что он плачет так же сильно, как и я.

— Я держалась на расстоянии не потому, что не хотела быть твоей сестрой. А потому что не думала, что могу ею быть. Но ты доказал, что я ошибалась. И теперь я в ужасе, что потеряю тебя, потому что ты знаешь: я просто еще одна пиявка в твоей жизни, пользующаяся твоей добротой и щедростью.

— К черту деньги, Бет! — кричит Шон, вскидывая руки. — Черт возьми, я знаю, что это звучит высокомерно, но к черту деньги. Бери их. Бери еще. Никогда мне не возвращай. — Его руки тяжело ложатся мне на плечи, заставляя поднять взгляд. — Я бы просто отдал их тебе, если бы думал, что ты возьмешь. Ты едва решилась попросить и уже собиралась отказаться. Мне пришлось обманом заставить тебя принять, сказав, что ты сможешь вернуть, чтобы смягчить удар. — Он тычет в меня пальцем. — Ты ужасно упрямая.

— Я не упрямая.

— Правда? Ты сейчас упрямо споришь со мной о том, что ты не упрямая?

У меня скрипят зубы.

Шон глубоко вздыхает.

— Знаешь, несмотря на все откровения этого разговора, я не совсем слепой. Я понимал, что у вас проблемы с деньгами. Я сначала пошел к твоей маме с предложением помочь, но она отказалась наотрез. Мардж тоже. Думаю, в основном чтобы не расстраивать Шарлотту. Я знал, что ты — мой последний шанс, если только я не устрою какую-нибудь безумную аферу с выигрышем в лотерею, чтобы силой всучить вам деньги. И я бы это сделал. Но ты сдалась, слава богу. — Он трет лицо грубыми ладонями, стирая слезы. — Хотел бы я знать, сколько стресса тебе это стоило. Черт, выходит, я все-таки был слеп. Я просто предполагал, что папа тебе что-то даст.

— Не кори себя. Карл умеет быть убедительным. Джордж ему тоже поверил.

Шон опускает руки.

— В каком смысле?

Я машу рукой.

— Карл сказал что-то про то, что не будет выплачивать мне деньги, если Джордж будет со мной дружить. Джордж решил, что проблема в нем. Потому что он тогда жил в фургоне и все такое. — В голове всплывает тот длинноволосый хиппи, каким он был. Теперь, зная, что это был Джордж, я лучше понимаю, почему его могли на время записать в неудачники. Хотя только по меркам BBN. — Но Карл хотел держать на расстоянии именно меня. Я знаю, ты любишь своего отца, но поверь: он не хочет меня в своей жизни ни на грамм больше, чем уже есть.

Шон смотрит на меня, и происходит нечто невероятное.

Я вижу, как мой брат, милый, как щенок золотистого ретривера, дичает.

— Он прямо сказал Джорджу, что у тебя есть траст? — его голос низкий, с рычащей ноткой.

— Ну да. Так же, как сказал тебе.

Шон медленно качает головой. В глазах — что-то убийственное.

— Он мне ничего не говорил. Я сам решил, как самовлюбленный придурок. Ты хочешь сказать, что папа не только не отложил для тебя деньги, но еще и врал об этом, чтобы держать людей от тебя подальше? Ты сейчас серьезно?

Похоже, занавес над Карлом Ньютоном сегодня окончательно падает.

— Это не из первых рук, — говорю я, не желая говорить за других. — Спроси у Джорджа. Спроси у отца. Я не самый надежный источник.

Шон наклоняется и подхватывает меня, сжимая в объятиях. Сила его любви что-то ломает во мне, и, как я ни пытаюсь сдержать новую волну слез, у меня не выходит. Сначала они текут медленно, а потом переходят в рыдания, сотрясающие все тело. Будто напряжение всей моей жизни копилось, чтобы вырваться именно сейчас.

Отторжение отца.

Мамины встречи со смертью и провалы в депрессию.

Годы желания мечты, которая так близко и так далеко.

Моя вина за ложь брату.

Боль от любви к мужчине и осознания, что я его использую.