И по тому, как взгляды посетителей все время опускаются на несколько сантиметров ниже ключиц, вместо того чтобы встретиться с моими глазами, когда они делают заказ, я начинаю понимать, что сиськи — ожидаемая часть обеда.

Не проходит и много времени, как я начинаю скучать по пуговицам формы в закусочной, которые надежно удерживают девочек на месте.

Тебе нужны деньги.

Тебе нужны чаевые.

Именно эти смены помогут быстрее вернуть долг Шону. Ты переживешь чужие взгляды, если это значит, что брат будет меньше тебя сторониться.

С этим напоминанием, крутящимся в голове по кругу, я улыбаюсь, принимаю заказы, смеюсь над несмешными шутками и стараюсь не замечать, как глаза скользят по вырезу.

Пока не подхожу к столику со знакомым лицом.

— К-к-чем я могу вам помочь сегодня вечером? — я спотыкаюсь на первом слове, когда понимаю, что из трех мужчин за столом как минимум двое состоят в летном клубе.

И один из них — Вернон.

Вот дерьмо.

Я узнаю его сразу, но в его глазах нет ни тени узнавания. Наверное, потому что на мое лицо он еще не смотрел.

— Обожаю вечера в «Бифис». Лучший вид в городе, — усмехается он, и один из его приятелей подхватывает смех. Тот, чье имя я не могу вспомнить по летному клубу, не смеется над пошлой шуткой, но и не останавливает его. Он лишь неловко улыбается мне и утыкается в меню.

Я не знаю, что делать. В закусочной я чувствую себя в безопасности, среди любимых людей, в одежде, которая, как я теперь понимаю, служит чем-то вроде брони. Если бы я была там, я бы поздоровалась с Верноном по имени. Я бы посмотрела, рядом ли Дарла, с убийственным взглядом после его комментария. Мне бы, скорее всего, пришлось быстро придумать предлог, чтобы остановить ее, прежде чем она подойдет и выльет ему стакан воды на колени.

Быстрый взгляд по залу показывает: союзников нет. Не потому, что здесь кто-то против меня. Просто меня здесь особо и не замечают. Все просто работают. Отрабатывают часы. Зарабатывают деньги, как и я. Здесь нет ощущения семьи.

И в этот момент я понимаю, что, несмотря на все раздражение и мелкие беды, которые я пережила в закусочной, это место все равно дом.

А сейчас я не дома.

И я не знаю, что делать, кроме того, за что мне платят.

— Могу предложить вам воду? — я сохраняю дружелюбный, но отстраненный тон, стараясь пройти по тонкой грани, которая положена женщине в общепите.

— Я сейчас очень пересох, — Вернон причмокивает губами, и его приятель гогочет.

Я хочу быть где угодно, только не здесь.

Я хочу выйти из ресторана.

Я хочу оказаться на другом конце города.

Я хочу быть в крошечной кабине, высоко в небе, с широким плечом, задевающим мое.

Но ничего из этого мне не светит. Я должна оставаться здесь, застряв в шумном, переполненном ресторане, где меня превращают в объект, причем мужчина, который даже не понимает, кто я. Мужчина, с которым мне еще придется иметь дело, если я по-прежнему хочу стать пилотом.

Мужчина, который дорог Джорджу.

За глазами вдруг появляется давление, и я с ужасом понимаю, что это слезы.

И дело даже не в том, что это самый стрессовый момент за всю мою работу официанткой. Был случай на кухне в «Корнфилд», когда мой фартук буквально загорелся, и мне пришлось кататься по полу, чтобы потушить огонь. Формально это было куда напряженнее. И хотя тогда я паниковала и сердце колотилось, если честно, я бы предпочла сейчас лежать на том грязном кафельном полу с обугленным фартуком на талии, чем стоять здесь.

Потому что, кажется, впервые в жизни я по-настоящему понимаю, что чувствовала мама, когда ей пришлось идти работать в офис после всего, что произошло с отцом.

Эта мысль вызывает у меня вину, потому что я знаю: у меня все куда легче, чем было у нее. Это лишь крошечный намек. Меня не мучил человек, который был мне дорог. Меня не выживали с работы.

Но сейчас я чувствую себя такой одинокой, такой отчаянной и такой грязной.

Потому что я обязана продолжать улыбаться.

И делать вид, что это не имеет значения. Что он может разговаривать со мной как с вещью, а я должна это терпеть. Стоять здесь, терпеть и улыбаться.

И благодарить его.

И снова его видеть.

— Ну надо же, кого я вижу! — взгляд Вернона наконец поднимается достаточно высоко, чтобы разглядеть мое лицо. — Рыжая красавица Джорджа.

Мне казалось, что хуже быть уже не может, но он справился.

— Мисс Бет, — продолжает он, доказывая, что имя мое он все-таки знает. — Раньше я тебя здесь не видел, а я завсегдатай. — Вернон ухмыляется. — Я всегда говорил, что Джимми берет на работу лучших официанток в городе.

Я сглатываю ядовитый ком в горле и выдавливаю улыбку.

— Рада быть частью команды «Бифис». Что вы будете сегодня заказывать?

— Может, тарелочку тебя? — его хохочущий приятель опирается локтем о стол и наклоняется ко мне, и мне стоит огромных усилий не отступить на шаг. Не сдать форму и не рвануть прочь в ночь.