В груди поднимается злость, ровная, кипящая, когда я представляю, каково это — слушать такое. Сталкиваться с подобными манипуляциями.

— И что было дальше?

Теперь, когда Джордж смеется, в этом смехе есть настоящее веселье, пусть глаза и остаются грустными.

— Она его обматерила. Он сбросил звонок посреди ее тирады о том, какой он паршивый отец.

Даже несмотря на мое отвращение к этому человеку, я улыбаюсь, представляя, как тихая с виду женщина распекает мистера Бансена.

— Ну, похоже, так оно и есть, — говорю я. — Может, нам стоит открыть клуб паршивых отцов.

Джордж фыркает, снова смеется, а потом осторожно, словно боится, что я отстранюсь, прижимает меня к груди и кладет подбородок мне на макушку.

— До того дня я подумывал пойти учиться на бизнес. Сомневался в своем решении не участвовать в делах BBN. Но после того, что сделал мой отец, я сказал: к черту.

— Я удивлена, что ты вообще не прекратил с ним общение.

Джордж массирует мышцы на моей шее, пока я не расслабляюсь в его объятиях.

— Если бы Аннабель была любовью всей моей жизни, думаю, я бы так и сделал. Но она была просто хорошей подругой, которой выпало место в первом ряду моего перекрученного семейного цирка. Я поражен, что Таша уговорила ее связать себя еще с одним из нас. Наверное, помогло то, что Бейлоры — нормальные люди, они ее любят. Я еще специально поехал к Лорне и Итану и сказал, что расставание было обоюдным и что я рад за них.

— Поэтому они так радовались, когда ты меня представил? Прямо сияли?

Он обхватывает ладонью мой затылок, приподнимает голову и прежде чем ответить, прижимается ко мне горячим поцелуем.

— Скорее всего. Я вообще не умею скрывать, как меня распирает от счастья, что ты со мной.

Я хихикаю ему в губы, а он проглатывает этот звук, углубляя поцелуй, проводя языком по моему рту. Его руки скользят к моей талии, пальцы сжимаются на юбке.

— Это платье — пытка, — бормочет он, целуя дорожку к моей шее.

— Правда? По-моему, оно удобное. И с карманами.

— Пытка для меня. Цвет чистого неба. Колышется вокруг твоих бедер, словно дразня.

— Но карманы, Джордж. Смотри, сколько всего у меня здесь.

Я откидываюсь назад и начинаю доставать свои сокровища.

— Крошечный кошелек. Бальзам для губ. Мятные конфеты. Смазка.

Я подношу дорожный флакончик к его носу.

— Удобно, правда?

Зрачки у него расширяются.

— Это платье идеально.

— Я так и знала, что ты передумаешь.

Моя торжествующая ухмылка превращается в непроизвольный вскрик, когда Джордж обхватывает мои бедра и поднимает меня над полом. Я обвиваю его руками и ногами, а он прижимает меня к ближайшей стене и пускает в ход то самое средство, которое я принесла.

Позже, когда мы лежим в постели, вспотевшие, переплетенные, тяжело дышащие после всего, что было, я изо всех сил стараюсь думать только о радости быть с мужчиной, которого обожаю и который так же без ума от меня.

Я хочу быть полностью счастливой в этот момент. Хочу впитать в себя нежность Джорджа и прожить свою мечту.

Но не могу.

Не с приближающимся днем рождения. Не с правдой, которая вот-вот выйдет наружу.

И пусть Джордж сгладил боль от некоторых жестоких слов моего отца, есть и такие, которым он не дал объяснения.

Такие, что так и останутся без ответа, потому что как мне заговорить о них с мамой? Сейчас ей лучше. Она счастлива и здорова.

Я не могу быть той, кто это у нее отнимет.

ГЛава 35

Впервые с тех пор, как три года назад мы начали книжный клуб, мне пришлось попросить Шона перенести встречу.

В «Бифис» поставили меня сегодня в смену, и я понимаю почему: пятница, самый ходовой вечер для ресторана. И, по идее, я должна радоваться лишним часам и чаевым.

Но мне просто хочется посидеть с братом и обсудить уютное фэнтези, которое мы прочитали.

Времени, когда он вообще доверяет мне и пускает в свою жизнь, осталось не так уж много.

С этой мыслью я даже не стала искать замену и просто написала Шону с просьбой перенести встречу. Он отнесся спокойно — он всегда такой.

Я думала, что возможность ходить на работу в джинсах и футболке будет кайфом. После многих лет в бирюзовой форме закусочной это казалось чем-то вроде свободы. И джинсы правда отличные, тут я признаю. Но футболка… это уже другой разговор.

Мне нельзя носить любую футболку, и ладно, я это понимаю. Но та, что мне выдали после инструктажа, минимум на размер меньше, а вырез у нее, как пропасть. Приходится приседать, подавая блюда, вместо того чтобы наклоняться, если я не хочу устраивать всем бесплатное шоу.

Но, глядя на остальных официантов, я начинаю думать, не в этом ли и задумка. Не то чтобы остальные откровенно выставляли грудь. Просто, похоже, так здесь устроена форма. Не просто джинсы и футболка.

Джинсы, футболка и сиськи.