Карл держит это над его головой, чтобы оттолкнуть его от меня?

Я вспоминаю годы назад, нашу первую встречу с Джорджем. На новоселье у Шона.

Тогда я решила, что шок и неловкость на лице Джорджа связаны с тем, что отец объявил меня изгоем. Потом, совсем недавно, я объяснила его дистанцию репутацией неудачника, о которой он мне рассказывал. Но теперь…

Неужели Джордж держался от меня подальше все эти годы, чтобы я не рисковала потерять наследство, которого у меня никогда и не было?

Колени подкашиваются, истина давит тяжестью, и мне приходится прислониться плечом к стене, чтобы не упасть. Оглушающее неверие высасывает из меня силы, пока я прокручиваю в голове каждый раз, когда Джордж сознательно держал дистанцию.

Все потому, что он следовал правилам Карла Ньютона.

Правилам, основанным на призе, которого не существовало.

И все это время я сама подтверждала ложь Карла.

— Он чудовище, — шепчу я.

Другого объяснения нет. Человек, который делает все, чтобы лишить меня того, что в его жизни — лишь побочный спутник. Наверное, единственное, за что я могу быть благодарна, — он еще не заказал мое убийство.

Обиженное неверие сменяется раздражением. Но оно длится недолго, потому что его накрывает ярость.

Я выпрямляюсь, сила возвращается. С размаху толкаю дверь, так что она с грохотом бьется о стену, и врываюсь в комнату. Глаза жгут огнем, взгляд прикован к мужчине, с которым мне отвратительно делить ДНК.

— Ты чертов лжец.

Он пытается держать над головой мужчины, в которого я влюбляюсь, фальшивые деньги. Карл Ньютон хочет оттолкнуть Джорджа от меня, потому что слишком жалок, чтобы признать: он изменил жене, и у этого бывают последствия.

— Для меня нет никаких денег. Никогда не было, — говорю я Джорджу, наблюдая, как на его лице вспыхивают шок и растерянность. — Карл Ньютон не протянул бы мне руку, даже если бы я тонула. Если он когда-либо говорил тебе, что мне полагается наследство, — это была ложь. Он никогда не предлагал мне ни цента и никогда не предложит. Он жалеет, что я вообще существую.

Я подхожу вплотную к Джорджу и сжимаю в кулаке ткань его рубашки.

— Поэтому ты меня избегал?

Его кадык дергается, он с трудом сглатывает. Потом кивает.

— Я думал, дело во мне, — бормочет он. — Что он ненавидел меня из-за тебя.

— Нет. — Я коротко смеюсь, сухо, без тени веселья. — Он всегда ненавидел меня.

Я смотрю Джорджу в лицо, тяну его к себе за рубашку и надеюсь, что он прочтет слово в моих глазах.

Мое.

Я бросаю взгляд через плечо на двух жалких мужчин.

— Вы думаете, людей можно дергать за ниточки, потому что у вас есть деньги на счетах.

Я смотрю на хмурого мистера Бансена.

— Вы не заслуживаете такого сына.

Потом перевожу взгляд на Карла Ньютона.

— И вы тоже. И если бы Шон знал, какие вы на самом деле, он бы вас стыдился.

Но у меня все еще не хватает смелости так разбить брату сердце. Не раньше, чем меня к этому вынудят. И я ненавижу этого человека еще сильнее за выдумку про мой траст. Он что, не подумал, что Шон узнает?

— Шон — мой сын, — рычит Карл Ньютон, глаза налиты яростью. — А ты эгоистичная стерва, вся в мать. Она собиралась от тебя избавиться. Ты ведь это знаешь?

Я вздрагиваю, но в следующую секунду сильные руки обхватывают меня за талию.

— Не смей с ней так разговаривать, — голос Джорджа низкий. Угрожающий.

Но, судя по всему, Карл Ньютон привык подавлять всех в комнате и считает, что ребенок его делового партнера всегда будет ему покорен.

Отец не сводит с меня взгляда.

— Единственная причина, по которой она этого не сделала, — ревность. Ревность к моей жене и сыну. А Шарлотта решила, что сможет получить через тебя деньги.

Он усмехается.

— Не делай вид, что тебе не нужны мои деньги. Точно так же, как и ей.

Обнимающие меня руки Джорджа исчезают, но лишь затем, чтобы он шагнул вперед, схватил моего отца за воротник и с силой впечатал его в ближайшую стену.

Самое поразительное в этом движении то, что ближайшей стеной оказывается очередная панорамная витрина от пола до потолка. А Джордж стоит всего в нескольких сантиметрах от стекла, слишком ослепленный яростью, чтобы заметить, как близко он к краю.

— Никогда больше. Ты больше никогда не заговоришь с ней.

Костяшки Джорджа хрустят, когда он сжимает свободную руку в кулак.

— Иначе я разнесу к чертям тот чертов нос, который ты себе переделал, и расскажу Шону каждое слово, сказанное тобой ей. Ты потеряешь сына. Не сомневайся ни секунды. Потому что он любит Бет больше, чем тебя.

У меня в груди болезненно сжимается сердце.

— Отпусти меня немедленно, — хрипит Карл, лицо наливается багрово-фиолетовым.

Ему это совсем не идет.

— Отпусти его, Джордж, — кричит мистер Бансен, но без толку.

— Ты понял? — Джордж нажимает, игнорируя отца и не ослабляя хватку.

— Ладно, — выдавливает Карл.