— Ты, — отрезает Дарла, обращаясь к Шону, отступая от меня и вставая перед ним. — Смотри на меня.

— Всегда, — выдыхает он с такой преданностью, что слово будто растворяется в воздухе.

Дарла на мгновение замирает, потом качает головой, отметая его влюбленный комментарий.

— Я сейчас поцелуюсь с тобой. Чтобы, во-первых, позлить твою бывшую, а во-вторых, показать, что ты занят. Ты согласен?

Он таращится, затем бормочет ошеломленно:

— Мне снится?

— Это имеет значение?

— Справедливое замечание. Нет, не имеет. Да, я согласен.

Шон звучит готовым, но я сомневаюсь. Не к тому, чтобы моя лучшая подруга впечатала его в ближайшую стеклянную стену и прижалась всем телом. Губы, грудь, бедра — все сразу.

— У окна? — Джордж закрывает глаза, вздрагивая, и мне кажется, дело тут скорее в высоте, чем в неприличной публичной демонстрации чувств.

Шон мог быть ошеломлен первым всплеском агрессии, но он быстро включается. Мы смотрим, как он обхватывает Дарлу за талию, приподнимает на несколько сантиметров, выравнивая их по росту, и прижимает к себе.

Как бы я ни любила брата и ни хотела, чтобы Тиффани оставила его в покое навсегда, я вполне прожила бы жизнь, так и не увидев, как он самозабвенно целуется, и была бы счастлива.

Шон же, наоборот, выглядит так, будто может умереть, если это прекратится.

Надеюсь, это его не сломает.

За моей спиной раздается вздох, и мы трое, не занятые страстными ласками, оборачиваемся как раз вовремя, чтобы увидеть, как взбешенная Тиффани прожигает пару взглядом. Она издает несколько сдавленных звуков, топает ногой, как капризный ребенок, и уходит прочь.

Мы с Джорджем и Ташей переглядываемся, затем синхронно переводим взгляд на Дарлу и Шона, которые, кажется, даже не заметили ее ухода.

— Сказать им, что Тиффани ушла? — тихо спрашивает Таша.

Снова общий взгляд — и снова в сторону. И только потом до меня доходит, что Джордж и Таша ждут моего решения. Будто последнее слово за мной.

По-моему, будет ли что-то между Дарлой и Шоном — целиком их дело. Я понятия не имею, подошли бы они друг другу.

Я просто надеюсь, что что бы ни случилось, никто из них не пострадает.

А то, что поцелуй все еще продолжается, говорит о том, что ни одному из них не хочется его прерывать.

— Разберутся сами.

Я отхожу в сторону, и, обменявшись почти братской усмешкой, Джордж и Таша следуют за мной.

Глава 33

Когда спустя некоторое время мне действительно нужно в туалет, я иду одна. Но стараюсь управиться быстро, не желая оставлять Джорджа одного на мероприятии, от которого у него, кажется, может начаться крапивница. Сам факт, что все это проходит здесь, заставляет задуматься, сколько людей знают о его страхе высоты. Он обычно молчит об этом? Держит при себе?

И то, что он рассказал именно мне, означает ли, что я для него особенная? Единственная, достаточно особенная, чтобы знать?

Может, это делает меня бессердечной, но мне это даже нравится.

Я иду по коридору обратно к основному залу и вдруг слышу знакомый голос, полный раздражения.

Голос Джорджа.

— Это не то, что нам нужно обсуждать.

Я замираю, шаги глохнут в ковре под ногами.

— Не будь наивным, — второй голос низкий, менее знакомый. — Твои поступки касаются не только тебя. То, что ты делаешь, и то, с кем ты трахаешься, влияет на компанию.

Ну, а с кем Джордж трахается — это я. Значит, разговор обо мне. И, следовательно, я не чувствую вины, делая пару шагов ближе к приоткрытой двери в боковую комнату.

В щель я вижу Джорджа. Челюсть сжата, взгляд ледяной. Напротив него мистер Бансен, словно постаревшая версия мужчины, в которого я влюбляюсь, только с зачесом и пунцовым лицом. Но больше всего меня шокирует не он. В комнате мой отец. Карл Ньютон стоит рядом со своим деловым партнером, скрестив руки и глядя на Джорджа с таким видом, будто имеет право злиться на прекрасного человека, который относится ко мне с большим уважением, чем он сам когда-либо.

— Если ты хотел вызвать у Аннабель ревность, стоило привести кого-то более впечатляющего, — говорит Карл с усмешкой.

Что это вообще значит? С чего бы Аннабель волновала спутница Джорджа? И зачем ему было вызывать у нее ревность?

Я не успеваю даже попытаться найти ответы, потому что отец продолжает:

— Я говорил тебе об этом много лет назад и думал, ты достаточно умен, чтобы прислушаться. Я не хочу, чтобы ты был рядом с ней. Она получит свои деньги, пока держится подальше от этого бизнеса. Но, похоже, ты не хочешь, чтобы так было. Значит, я могу отодвинуть это на пару лет. Как думаешь, что она почувствует, узнав, что ей придется ждать выплаты до тридцати?

Выплаты?

Он говорит обо мне?

Понимание накрывает медленно, как восход отвратительного солнца.

Мой отец солгал Джорджу и сказал, что мне полагается траст? Поэтому Джордж решил, что у меня есть фонд, как у Шона?