В тот миг, когда я расстегиваю пуговицу на джинсах Джорджа, он меня останавливает.

— Подожди.

Приказ вырывается вместе с резким выдохом, и мою и без того шаткую уверенность накрывает буря сомнений.

— Прости. — Я отдергиваю руки, щеки пылают. — Я слишком спешу.

То, что он говорил со мной откровенно, еще не значит, что он готов сразу перейти к делу. Чертова адреналиновая влюбленность. Я хочу Джорджа уже несколько месяцев, а он, наверное, только недавно вообще начал смотреть на меня не по-дружески.

— Нет, — он перехватывает мою руку и прижимается твердым, уверенным поцелуем к ладони. — Ты не спешишь. Просто я не собираюсь начинать что-то, чтобы потом Джет вломилась на середине и все испортила.

Я с облегчением смеюсь.

— И как она это сделает?

— Не знаю. Будет стоять и смотреть. Или мяукнет посреди грязных слов. Или начнет играть моими яйцами как когтеточкой. — Джордж поднимается, и я вскрикиваю от неожиданности, когда он обхватывает меня за зад и поднимает вместе с собой. — Вариантов масса. И каждый хуже предыдущего.

Посмеиваясь, я обвиваю его шею руками и держусь, пока он уносит меня глубже в дом, к закрытой двери. За ней — спальня с темно-синими стенами. Похоже, он любит темные цвета, но здесь они кажутся не давящими, а теплыми. Джордж быстро закрывает дверь, исключая любое кошачье вмешательство.

Кровать огромная, и мне не терпится поваляться на ней, но пока он усаживает нас на край. Мы почти в той же позе, что и на диване, только теперь все кажется в сотню раз интимнее, потому что мы в его спальне.

Я в спальне Джорджа Бансена. Я в спальне моего летного инструктора.

Нет. Не думай об этом так.

Горячие ладони обхватывают мое лицо, удерживая на месте, пока он ловит мой взгляд.

— Эй.

— Привет, Джордж Бансен, — отвечаю я и тут же морщусь от чрезмерно официального тона.

Он хмыкает, смеясь, и его большие пальцы скользят по моим скулам.

— Мы теперь по полным именам, Бет Лундберг?

— Нет. Забудь. Никаких полных имен. Вообще, зачем нам имена? Я буду звать тебя по прозвищу «горячий пилот».

— Прошу прощения?

Ну да. Он, конечно, об этом не знает.

— Тебя так называют, — поясняю я. — В закусочной.

Его брови слегка поднимаются.

— Называют?

— Рианн начала. А теперь все так говорят. Даже Билли.

Я умалчиваю о том, что повар теперь зовет его «горячим пилотом Бет». Кажется, это его способ отбить у Салли охоту к сватовству.

— А ты меня так называешь?

Румянец заливает щеки, и я отвожу взгляд от его внимательных серых глаз.

— Конечно нет.

Пауза.

— А могла бы?

— Что? — я смеюсь, но смех выходит хриплым. — Прямо сейчас? Думаешь, это тебя заведет?

— Давай попробуем и узнаем. — Джордж наклоняется и целует меня в шею. — А я могу звать тебя «горячим пилотом-стажером».

— Серьезно? — фыркаю я. — Это твое сексуальное прозвище для меня? Через пять минут я услышу: «Я кончаю, горячий пилот-стажер»?

Я пытаюсь добавить в голос насмешку, но она все время срывается, пока его зубы скользят по моей ключице.

Он останавливается, и мне почти хочется расплакаться.

— Через пять минут?

— Я и-имею в виду… — желание заставляет меня заикаться. — Я же горячий пилот-стажер. Ты правда думаешь, что долго продержишься?

Его улыбка прижимается к разгоряченной коже моей шеи.

— Ты приводишь сразу несколько веских доводов, — бормочет он, и его дыхание, дразня, пробегает по коже, вызывая мурашки на плечах и вдоль спины.

Я колеблюсь, потом решаю идти до конца.

— Ты назвал самолет хорошей девочкой.

Джордж замирает на середине движения, когда тянулся языком вверх по моей шее. Его широкие ладони, все еще сжимающие мои бедра, напрягаются, добавляя мучительное давление.

— Я?

— Когда ты пытался удержать его во время аварийной посадки. — Я нарочно понижаю голос, подражая ему. — Давай. Держи ровно. Умница. Хорошая девочка.

Он издает низкий звук, который я чувствую где-то в животе.

— Это горячо.

— Правда? — выдыхаю я, сжимая пальцами его рубашку и прикидывая, хватит ли у меня сил разорвать ткань. — Я вся намокла.

Джордж застывает. Все его тело становится жестким подо мной.

— Объясни. Пожалуйста.

Он хочет связных предложений? Это серьезное требование, но я стараюсь.

— Понимаешь, оказывается, смотреть, как мужчина уверенно управляет самолетом, когда мы на грани смерти, для меня безумно возбуждающе, — я изображаю небрежность, признаваясь в этом. — Когда мы приземлились, первое, чего мне хотелось, — раздвинуть ноги, засунуть твою руку мне в штаны и кончить, пока ты говоришь, что мы в безопасности, и называешь меня хорошей девочкой.

Джордж подхватывает меня с колен и усаживает рядом с собой на кровать.