Я сжимаю его внутренними мышцами, и он выкрикивает ругательство, переворачивая нас так, что он оказывается на спине, а я распластанная сверху, пока он делает последний мощный толчок вверх.

А потом мы оба оседаем в тяжёлую, запыхавшуюся, влажную кучу.

— Черт побери, Бет.

— Поддерживаю.

И пока комнату наполняют наши сбившиеся вдохи, Джордж прижимает меня к себе, подтверждая мою теорию о том, что он любитель обниматься.

Я не возражаю. После того как я растворилась в удовольствии, приятно, когда тебя держат крепко.

Когда мы достаточно приходим в себя, чтобы двигаться, Джордж выбрасывает презерватив и приносит из ванной теплую влажную салфетку. Потом идет на кухню за стаканом воды. А следующие полчаса он медленно целует меня, отрываясь от губ лишь затем, чтобы уделить внимание моим соскам. Он не торопит события и не настаивает на новом раунде. Будто ему важно просто насладиться близостью.

Это неожиданно расслабляет. Напряжение, копившееся в мышцах и суставах годами, уходит под его нежными прикосновениями. В этот момент у меня только одна задача — оставаться в его объятиях и принимать эту чувственную заботу.

Я остаюсь у него.

—

Когда наступает утро, Джордж готовит мне сэндвич с жареным яйцом, а потом мы падаем на диван, и он ласкает меня пальцами, пока я не начинаю рыдать, выкрикивая его имя, и не кончаю ему на костяшки.

Как бы мне ни хотелось освятить каждый уголок его дома, я заставляю себя вспомнить о реальной жизни.

— Мне пора, — говорю я, чувствуя вину за то, что провела всю ночь вне дома, хотя маме и Мардж я написала.

— Когда я снова тебя увижу? — Джордж идет за мной от дивана до спальни и замирает в дверях, наблюдая, как я одеваюсь. — Скоро, — отвечает он сам себе, не дожидаясь меня. — Я хочу, чтобы это было скоро.

Я опускаю голову, скрывая улыбку.

— Завтра мы летим.

— Целый день? — ворчит он, раздраженно проводя рукой по волосам.

Честно говоря, мне тоже не хочется ждать так долго. Но я не могу просто спрятаться в квартире Джорджа. У меня есть обязанности.

— Всего один день, — шепчу я, останавливаясь рядом и приподнимаясь на носки, чтобы украсть поцелуй. Он обхватывает меня за талию, поддерживает затылок и углубляет поцелуй.

Мы оба тяжело дышим, когда наконец отрываемся друг от друга, и я поспешно прохожу мимо него, пока не передумала и не нырнула обратно в постель.

Я почти не толкаю дверцу шкафа, она и так приоткрыта, и хватаю обувь. Натянув туфли, делаю шаг к выходу и тут же замираю, когда подошва натыкается на что-то мягкое и податливое.

— О черт, — шепчу я, слегка содрогнувшись.

— Что случилось? — в голосе Джорджа звучит тревога.

— Ничего, — я поворачиваюсь к нему с дежурной официантской улыбкой, уверенная, что она выглядит убедительно.

Его взгляд скользит по мне, задерживается на ногах и замечает, что я опираюсь только на одну.

— В твоей обуви паук, да?

Он покупает мне новое белье и пару шлепанцев в бутике через квартал, а я еду домой, прижимая его подарок к все еще чувствительному телу.

Глава 29

Я: Меня пробило

Джордж: Еще как

Я:

Я: Но еще у меня гвоздь в колесе

Джордж: Хочешь, приеду и поставлю запаску?

Я: Я сильная, самостоятельная женщина. Я сама могу поменять колесо, спасибо

Я: И именно это я сделала в прошлом месяце, когда меня пробило в первый раз

Джордж: Ты уже месяц ездишь на запаске?

Я: Знаю

Я: Я вообще впечатляющая

Джордж: Я имел в виду совсем не это

Я: Прости, я не смогу приехать в аэропорт. Мне нужно дождаться, пока мама вернется, чтобы взять ее машину и купить новое колесо

Джордж: Ты хотела сказать — два новых колеса

Джордж: Нельзя продолжать ездить на запаске

Джордж: Я могу заехать за тобой. Полетаем, а потом купим тебе колеса

Джордж: Подчеркиваю — во множественном числе

Я жду Джорджа на крыльце нашего дома, слишком нервничая из-за самой мысли, что он приедет сюда. Дело не в доме.

Мой дом разваливается по-разному, но если отойти и взглянуть целиком, он очень красивый.

Нижняя часть сложена из теплого красного кирпича, который переходит в колонны, обрамляющие массивную деревянную дверь. Вход с округлой аркой напоминает подъемный мост. Большое окно с переплетами смотрит на передний двор. Верхние этажи — классический тюдор: белая штукатурка, рассеченная темными деревянными балками. Крыша уходит вверх круто и причудливо, и только специалист заметит, насколько отчаянно там нужна замена черепицы.

Так что нет, дело не в доме. Моя растущая тревога связана с тем, что Джордж все сильнее вплетается в мою жизнь. А именно — в ту ее часть, где есть моя мама.

Как она отреагирует, если узнает, что я дружу с кем-то еще, связанным с BBN? Что мы с ним не просто друзья. Что я начинаю что-то чувствовать. По-настоящему.

— Почему ты сидишь на крыльце?

Я вздрагиваю от голоса прямо за спиной, прижимаю руку к груди, чтобы успокоить сердце, и оборачиваюсь. Мардж смотрит на меня с недоуменной улыбкой.