— Это… — Джордж грубо проводит обеими руками по голове, выдыхая звук, похожий на рычание. Потом он смотрит в лобовое стекло, как я минуту назад, взгляд расфокусирован, челюсть раз за разом сжимается, будто он пережевывает собственную злость.

Я даю ему время переварить несправедливость этого мира в тишине. Может, он думает, был ли его отец в курсе этого запрета на разговоры.

— Как Шон вообще узнал о тебе? — наконец спрашивает Джордж. Тихо.

— А. Да. — Я провожу большим пальцем по штурвалу, вспоминая тот огромный перелом в своей жизни. — Это была его мама.

— Мег Ньютон? Она рассказала ему о тебе?

— Не просто рассказала. Она спросила мою маму, можно ли Шону со мной встретиться. — Мои руки продолжают бесцельно двигаться, пальцы обводят строчку на кожаном сиденье. — Не знаю, ссорилась ли она тогда с Карлом. Или начала ходить к новому терапевту. Или просто хотела, чтобы Шон перестал донимать ее разговорами о брате или сестре. — Я пожимаю плечами. — Как бы то ни было, когда мне было пять, мама отвела меня на эту детскую площадку по дороге к городу. Там я его и встретила.

Я до сих пор помню, как сидела на качелях, мама мягко толкала меня, когда рядом с нашей ржавой машиной остановилась блестящая. Из переднего сиденья вышла красивая светловолосая женщина, обошла машину, открыла заднюю дверь и выпустила рыжего мальчика. Он напоминал мне ракету — так же вырвался из машины, словно вот-вот улетит к Луне.

— Где она? — услышала я, как он спросил у красивой женщины. Та оглядела парк, пока темные стекла очков не повернулись в сторону моей мамы и меня.

И она указала.

Рыжий мальчик-ракета сорвался с места и помчался к нам, размахивая руками, с пылающими щеками и взглядом, намертво прикованным ко мне.

Мама перестала толкать качели, и я остановилась как раз перед тем, как он подбежал, всего в нескольких шагах от меня.

— Привет, Бет! Я Шон. Мне восемь. И я твой брат. Можно тебя обнять? Моя няня говорит, что надо спрашивать, прежде чем обнимать новых людей.

Я смотрела на этого дрожащего от энергии мальчика и вдруг была уверена: если он меня обнимет, я вместе с ним улечу на Луну.

Это казалось отличным приключением.

Все же я оглянулась через плечо на маму. Она улыбалась. Не той широкой улыбкой, после которой она смеется и начинает меня щекотать. Но и не той странной, маленькой улыбкой, с которой она работала в закусочной. Что-то среднее.

— У меня нет брата, — сказала я, потому что знала: врать нельзя, даже если мысль о брате звучит приятно.

Мама присела рядом со мной так, что моя голова оказалась выше ее. Она всегда делала так, когда по-настоящему хотела, чтобы я ее услышала.

— У тебя есть сводный брат, Бет, милая. Это значит, что у Шона другая мама. — Она указала на светловолосую женщину, которая подходила к нам более сдержанным шагом. — Но нам обеим помог один и тот же мужчина, чтобы появился ребенок.

Женщина издала странный звук.

— Ну… тоже вариант формулировки.

— Он мой брат?

Мама кивнула. И этого мне было достаточно.

Я соскользнула с качелей и подошла к мальчику — Шону, — который все еще стоял с раскрытыми объятиями и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Я люблю обниматься, — сказала я.

Шон сжал меня так энергично, что у меня вырвался писк.

— Осторожнее, дорогой, — сказала красивая женщина. — Идите поиграйте, а взрослые пока поговорят.

Мой новый брат схватил меня за руку и потянул к лазалкам.

— А что у тебя любимое… что у тебя любимое… — Шон так волновался, что не мог придумать конец вопроса. — Что у тебя любимое вообще?

Я улыбаюсь, вспоминая это. Это был хороший день.

— Мы регулярно встречались. Но после того первого раза его мама больше не приезжала. Его возила няня.

И мне понадобились годы, чтобы понять, почему я видела брата через неделю. Пока не дошло, что этот «папа», которого он иногда упоминал, мог быть важен и для меня.

— Когда он получил права, стал приезжать сам. Даже предлагал посидеть со мной, но мне было тринадцать, и, кажется, мама считала меня ответственнее его.

К тому времени я лучше понимала нашу странную семейную схему. Я поняла, что мама пустила Шона в нашу жизнь ради меня. Но для нее он, наверное, был болезненным напоминанием о прошлом. Особенно когда начал походить на Карла.

— Я рад. Что вы знаете друг друга, — бормочет Джордж. Его взгляд встречается с моим, и я с облегчением вижу, что злость почти ушла с его лица.

— Да, кто знает, что бы иначе вышло, — я серьезно качаю головой. — Шон мог бы похитить какого-нибудь ничего не подозревающего ребенка, лишь бы заполучить брата или сестру.

Он фыркает.

— У него был я. И Таша. И школа. Его не держали в башне. — Джордж тянется ко мне, рисует большим пальцем круг на тыльной стороне моей ладони, пока я не переворачиваю руку. Потом переплетает свои сильные пальцы с моими. — Ему был нужен не кто попало. Ему была нужна ты.