Я обхватываю губами головку, сосу, как леденец, и веду рукой по всей длине. Джордж усиливает давление на мой клитор, рыча и постанывая, доводя меня до исступления. Мы будто соревнуемся, мучая друг друга желанием.

А потом этот негодяй вводит в меня два пальца и каким-то образом изгибает их так, что попадает точно туда, куда нужно. Словно он изучал инструкцию по моему телу. Как будто, пока я по вечерам училась на наземной подготовке, Джордж читал учебник «Зоны удовольствия Бет для начинающих». Он быстро находит нужный ритм, превращая мой мозг в вязкую массу чистого экстаза.

Его член выскальзывает из моих обмякших губ, и я могу лишь сжать его у основания, когда меня уносит оглушающий, выворачивающий тело оргазм. Меня выбрасывает из безопасного кресла в свободное падение удовольствия. Звук — наполовину крик, наполовину всхлип, наполовину стон — вырывается из самой глубины груди. Даже прижимаясь лицом к мощному бедру Джорджа, я не могу заглушить этот крик.

Дрожь в мышцах еще долго не отпускает, отдаваясь остаточными толчками, от которых сводит пальцы рук и ног. Постепенно тело обмякает. Совсем.

Джордж осторожно перекладывает меня на бок, укладывает голову себе под подбородок и обнимает сзади, ложась ложкой, пока меня все еще подергивает, а нервы звенят.

— Ты в порядке? — спрашивает он, целуя меня в шею.

— Очень, — выдыхаю я.

— Хочешь еще? Или остановимся?

Мне нравится, что он спрашивает. Но сомнений у меня нет.

— Еще. — Я накрываю его руку своей и веду выше, к груди. — Давай посмотрим, поместишься ли ты во мне.

Джордж зарывается лицом мне в волосы, но это не заглушает его стон и не скрывает, как его бедра прижимаются ко мне напряженной эрекцией.

— Презервативы в ящике тумбочки, — бормочет он.

Я тянусь и выдвигаю ящик. Слегка онемевшие пальцы шарят внутри, пока я не нащупываю новую коробку. Срок годности далеко впереди, и это говорит о том, что Джордж купил их недавно.

Интересно, как давно у него была последняя партнерша. Это была его бывшая жена? Я для него просто замена?

Я приказываю тревожным мыслям заткнуться и сосредоточиться только на важном. Например, на том, есть ли у него такой же отрицательный анализ на инфекции, как у меня из местной клиники. Может, в следующий раз спрошу. Может, в следующий раз мы и вовсе обойдемся без презерватива.

А пока я разрываю коробку и протягиваю ему один блестящий пакетик.

Джордж прерывает игру с моими сосками, берет презерватив, немного отстраняется, чтобы освободить руки, и надевает его. Потом снова прижимается ко мне, поднимая мою верхнюю ногу и укладывая ее себе на бедро.

— Расслабься, насколько можешь, — говорит он, когда я чувствую, как кончик прижимается ко входу. — Черт, Бет. Ты тугая.

Я всхлипываю — и от давления, и от того, как меня заводит хрип в его голосе.

— Ты мокрая, — стонет он, — но давай добавим смазку.

— Л-ладно. — Мой мозг с трудом улавливает смысл.

— В ящике, Бет, малышка. Дотянешься? — его вопрос обжигает мне шею.

Когда до меня наконец доходит, я неловко шарю рукой, пока пальцы не находят маленький флакон.

— Хорошая девочка. Используй на мне, — приказывает он.

От удовольствия тело кажется тяжелым, почти горяченным, но я справляюсь с крышкой и покрываю пальцы скользкой жидкостью. Просунув руку между ног, я распределяю смазку по себе и по той части его члена, что уже ждет.

Ему еще далеко до конца, и я стону при мысли, как вся эта толщина поместится во мне.

— Ты возьмешь все? — его бедра делают короткие, мягкие толчки.

— Я стараюсь.

— Я знаю. Ты умница, — хвалит он, и его пальцы находят мой клитор, рисуя поддерживающие круги. — Ты же моя хорошая девочка? — он гудит глубоко в горле. — Хорошие девочки умеют вместить все.

Я утыкаюсь лицом в матрас и стону. Джордж вторит мне, когда его бедра наконец упираются в мои ягодицы. Он полностью во мне, и я никогда в жизни не чувствовала такой наполненности.

Растяжение вместе с его уверенными пальцами на клиторе — это блаженство.

— Кончи для меня, — приказывает он. — Дай мне почувствовать, Бет.

Словно он управляет мной одними хриплыми словами, я снова лечу за край, всхлипывая его имя, пока тело сжимается вокруг него. Удовольствие дрожит и пульсирует.

— Хорошо. Черт возьми, как хорошо, — Джордж сжимает мое бедро, двигаясь сначала медленно, потом быстрее. Его дыхание вырывается горячими, резкими толчками и касается вспотевшей кожи на шее.

Когда я снова обретаю контроль над мышцами, я тянусь назад, хватаю его за ягодицы, впиваясь ногтями и наслаждаясь тем, как они напрягаются, твердея, с каждым толчком.

— Бет, ты меня сейчас… о боже… когда ты так… хватаешь… — следующий звук вырывается у него грубый, почти звериный. Его член дергается во мне, и рваные стоны выдают, что он кончает. Сильно.