И Джордж, хладнокровный в экстренных ситуациях, быстро принимает смену плана. Его широкие ладони сжимают мою задницу, подхватывая меня так, что я обвиваю его талию ногами и получаю лучший угол, чтобы пожирать его рот с привкусом корицы и жвачки. Черт, эта пряность на его горячем языке невероятно вкусная.

Мои ногти скользят по его коротко остриженной голове, и он издает такой низкий стон, что вибрация отдается у меня в горле.

А потом я чувствую еще одну вибрацию — в кармане.

Она беспощадно возвращает меня в реальность.

Рабочий будильник.

У меня работа. В закусочной.

В моем сумасшедшем графике нет времени целоваться с летным инструктором, который, как выяснилось, вовсе меня не ненавидит.

Я резко откидываю голову, жадно втягивая воздух, и смотрю в затуманенные серые глаза Джорджа. Похоже, в пылу я сбила с него солнцезащитные очки.

— Бет.

В его голосе мольба. От нее я ерзаю в его руках. Но не пытаюсь вырваться. Хочу прижаться еще ближе.

Прекрати. Этого не должно быть.

— Мы не должны были этого делать, — шепчу я.

Он хмурится.

— Ты не хотела?

— Это не… — я с трудом сглатываю. — Мы не должны были.

Его губы расслабляются, намечая улыбку, пальцы сжимаются.

На моей заднице.

— Значит, все-таки хотела?

— Ну вообще-то это я на тебя набросилась, — и вот тут я должна потребовать, чтобы он меня опустил.

Вот сейчас. Секундочку.

— Да.

Джордж изучает мое лицо, затем медленно наклоняется и целует меня у края челюсти, наверняка чувствуя, как под его губами скачет пульс. Когда он отстраняется и снова ловит мой взгляд, я изо всех сил стараюсь изобразить строгий укор.

Но он улыбается еще шире, так что, похоже, нужной строгости я не добилась.

— Мне нужно на работу, — объявляю я, что, по-моему, очень близко по смыслу к «прекрати прижимать меня своими мускулистыми руками к твердому телу, когда верх моих бедер с каждой секундой становится все горячее там, где они упираются в твой низ живота».

Не моя вина, что он не умеет правильно интерпретировать мои слова.

— Прежде чем ты уйдешь, — продолжает Джордж, по-прежнему держа меня так, будто может часами носить меня на себе без малейшей усталости, — я хочу, чтобы ты знала: я открыт для набегов. В любое время.

— Ну… это… я — нет. — Я бросаю на него второй грозный взгляд. — И не думай, что можешь заявиться в закусочную и начать обсасывать мне лицо.

Джордж ухмыляется, с этим выражением он выглядит совсем юным. Вся суровость исчезает. Веки наполовину опускаются, и он довольно мурлычет.

— Понял. Любое будущее обсасывание лица — только по твоей инициативе.

И тут я понимаю, что рассеянно вожу ногтями вверх и вниз по затылку, по его короткой стрижке.

Я останавливаюсь и размыкаю лодыжки.

Джордж сразу опускает меня на землю, наши тела скользят друг о друга, пока я нахожу опору под ногами. И теперь я точно знаю: этот поцелуй отозвался во всем его теле.

— Бет.

От внезапной серьезности его тона я встречаюсь с напряженным взглядом Джорджа.

— Я иду за тобой. Если ты захочешь большего, я с тобой. — Он тяжело сглатывает. — А если ты захочешь, чтобы я об этом забыл, я больше никогда не скажу ни слова.

Я двигаю челюстью, пытаясь найти хоть какие-то слова. Как на это ответить? Особенно когда во рту все еще вкус корицы.

При виде моего ошарашенного молчания его серьезность смягчается, и он разворачивает меня за плечи к парковке.

— Хорошей смены.

Я делаю шаг, потом еще один, стараясь не выглядеть так, будто убегаю. Но чем больше расстояние, тем сильнее оно мне нужно. На дрожащих ногах я дохожу до машины, дергаю дверь и оседаю на водительское сиденье. Каким-то образом мне удается выехать с парковки, никого не зацепив.

Пока я еду по знакомому маршруту к закусочной, произошедшее снова и снова прокручивается в голове.

Мы поцеловались.

Можно ли это вообще назвать таким безобидным словом?

Для меня это ощущалось куда грубее. Горячо, чувственно, отчаянно.

С Джорджем Бансеном.

Я думала, мы осторожно движемся к дружбе, но, похоже, не только у меня клубок странных чувств. У него тоже адреналиновая влюбленность?

Почему-то от этой мысли внутри сводит. Я отталкиваю ее и облизываю губы, выискивая остатки корицы.

К тому моменту, когда я заезжаю на парковку закусочной, я так и не понимаю, что чувствую после этого перевернувшего мир мгновения.

Но одно я знаю точно.

Дрожащими пальцами я достаю телефон и аккуратно набираю сообщение. Это максимум, который я сейчас могу ему дать.

Я: Я не хочу, чтобы ты это забывал.

Не проходит и минуты, как приходит ответ.

Джордж: Хорошо. Потому что я точно не смогу.

Глава 25

Разумеется, на следующий день после того, как я целовалась с Джорджем Бансеном, он появляется в закусочной вместе с моим братом.