— Работа и банковский счет? — Джордж проводит ладонью по голове. — Да нет… Я не о том, чем ты занимаешься, Бет. Я о том, какая ты.

— Ты думаешь, знаешь, какая я?

Он не знает.

Если бы знал, последним словом было бы «впечатляющая».

Первым было бы «лгунья».

— Не всю тебя, — его голос становится глубже. — Но иногда мне кажется, что я вижу больше, чем ты думаешь.

Я закатываю глаза.

— Ну конечно. Может, посмотрим на небо, пока еще светло?

Джордж еще какое-то время смотрит на меня, потом кивает и поворачивается к самолету.

Я иду за ним, стараясь не обращать внимания на тепло, которое оставили в груди его слова.

Глава 24

Полет прошел хорошо. Мне удалось сесть, не дав Джорджу ни разу коснуться управления.

Но теперь, пока мы крепим самолет, он выглядит рассеянным. Раньше я считала его сдержанным, но это было ничто по сравнению с нынешним состоянием. Его ответы даже не слова. Просто мычание. Полагаю, теперь, когда я знаю, что делаю, нам и этого хватает.

И все же это напряжение мне не нравится.

Когда здесь была Таша, все казалось куда легче. Что изменилось?

Я что-то сделала не так?

Он правда злится из-за того, что я не согласилась с его «впечатляюще»?

Когда я показываю Джорджу узлы для растяжек, а он отвечает очередным молчаливым кивком, с меня хватает.

— Что с тобой происходит?

Он замирает, глядя в чек-лист у себя в руках.

— Прости, что?

— Прощаю, — язвлю я, скрестив руки на груди, раздраженная и при этом странно бодрая от того, что мне не хочется ни угождать, ни подстраиваться. — Серьезно, Джордж. На мероприятии в мойке ты говорил, что хочешь быть мне другом. А теперь снова ледяной. Если у тебя со мной проблема — так и скажи.

Он поворачивается ко мне, брови взлетают почти до самой линии коротко остриженных волос.

— У меня нет с тобой проблем.

— Позволь не согласиться.

— Нет.

— Тогда почему ты мычишь вместо того, чтобы говорить нормальными словами? — или смеешься, как всего час назад с Ташей?

Вот как выглядят друзья. А сейчас я чувствую себя объектом благотворительности.

Он кладет планшет на кресло пилота и решительным шагом подходит ко мне, пока ветер хлещет мои волосы по лицу.

— Я большую часть жизни старался с тобой не разговаривать, — говорит он. — Иногда от привычки трудно избавиться.

Я хмурюсь.

— Ты сейчас тише, чем когда-либо.

— Я стараюсь.

— По ощущениям — не особо.

— Стараюсь, — рычит он. — Я стараюсь быть тебе другом. Стараюсь не, черт возьми… — он так резко сжимает зубы, что я слышу щелчок. Но начало фразы я тоже услышала.

— Стараешься не что, черт возьми? — я делаю шаг к нему, вглядываясь в его авиаторы и жалея, что не вижу глаз, даже если его серо-сланцевые радужки ничего не выдали бы.

— Забудь, — процедил он.

— Нет, — огрызаюсь я, взбешенная. — Я не собираюсь это забывать. Ты пришел в мою закусочную и говорил о дружбе. Пора соответствовать своим словам и быть со мной честным. — Я приподнимаюсь на носки, вторгаясь в его пространство, мечтая о дорогом журнальном столике, на который можно было бы взобраться, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Ты стараешься не что, черт возьми?

Его ноздри раздуваются на рваном вдохе.

— Я стараюсь не целовать к чертям твой дерзкий рот, потому что знаю — ты скорее откусишь мне язык, чем позволишь попробовать тебя!

Ох. Ох.

Я думала, что кабина самолета при отказе двигателя — это пространство абсолютной тишины.

Но это ничто по сравнению с этим мгновением после выкрика Джорджа.

Я резко опускаюсь на пятки, так что колени болезненно дергает, хотя от шока я почти не чувствую боли. Его грудь ходит ходуном, словно он только что пробежал взлетную полосу туда и обратно. Потом он бормочет проклятия и сжимает переносицу.

— Прости. Черт. Просто… прости. Это было… Я твой инструктор. И ты меня едва терпишь. — Плечи опускаются. — Друзья не говорят такого. Прости, Бет. Я хочу быть тебе другом. Клянусь, хочу. Мы можем сделать вид, что я ничего не говорил, и я постараюсь не зажиматься рядом с тобой. Это на мне. Моя вина.

Он глубоко вдыхает, выпрямляется, подбирает планшет и говорит:

— Контроль высоты был отличным, но курс немного уводило. Имей это в виду в следующий раз. На посадке…

Я выбиваю планшет у него из рук и бросаюсь к нему. Обхватываю шею, прижимаюсь губами к его губам. Сначала Джордж застывает, тяжелая глыба изумления. Но после того, что он только что выдал, я не намерена отступать. Месяцы влюбленности, которую я считала безответной, превратили меня в бешеного енота, готового взобраться на этого мужчину и утащить столько поцелуев, сколько смогу. Я втягиваю его нижнюю губу, потому что хотела этот сочный кусочек с того дня, когда его горячая ладонь обожгла след на моем бедре во время аварийной посадки.