Меньшее, что я могу сделать, — это держать язык за зубами насчет того, что Джордж — козел, и дать Салли радоваться. Я не заслуживаю ее верности против Джорджа, если сама за ее спиной иду работать в Бифис.

— Садитесь, куда хотите, — говорит она пилоту. — Я пришлю к вам Бет.

Нет, — хочется простонать мне. Вместо этого я делаю вид, что ужасно занята свежим кофе, надеясь, что она отправит кого-нибудь другого.

— Бет, — напевает моя начальница. — Джордж здесь.

— Правда? — мне удается убрать злую плоскость из голоса.

— Иди поздоровайся.

Я поднимаю взгляд и быстро осматриваю зал.

— Он сидит в секции Джоселин. — Я называю другую официантку, работающую сегодня.

Салли фыркает.

— Она не будет против, если вы поменяетесь столами для равновесия. Она знает, что он для тебя значит.

Он для меня ничего не значит, — хочется рявкнуть в ответ. Но я не Дарла, готовая сжечь мир из-за паршивого настроения. Поэтому я улыбаюсь, киваю и хватаю кофейник, который заварился слишком уж быстро.

Джордж смотрит на меня, пока я иду к его столику, и всю дорогу я борюсь с гримасой.

Черт его за то, что пришел.

Черт его за то, что он так хорошо выглядит, когда я снова изо всех сил стараюсь его ненавидеть.

Сегодня он одет аккуратнее, наверное, по дороге в аэропорт — лететь куда-нибудь по делам BnB. Две верхние пуговицы на накрахмаленной белой рубашке расстегнуты, обнажая больше ключиц, чем прилично в шесть вечера в понедельник. Поверх рубашки кожаная куртка, будто в закусочной холодно, что смешно, потому что я не раз сидела к нему вплотную и знаю: от него теплом тянет, как от уличного обогревателя, который включают, когда холодает.

Может, он не снимает куртку, потому что собирается быстро уйти. Я на это надеюсь, хотя и боюсь того короткого сообщения, которое он, возможно, хочет мне передать.

«Привет, Бет. Вид того, как твой отец презирает сам факт твоего существования, напомнил мне, что ты — пятно на трусах BBN. Поэтому я больше не могу иметь с тобой ничего общего и надеюсь, что ты больше никогда не будешь летать, потому что, если честно, у тебя это отвратительно получается».

От этой мысли мой бодрый официантский образ рассыпается. К счастью, я стою спиной к Салли, и она не видит моего кислого лица и не слышит, как я приветствую ее любимого героя.

— Бансен. — Ровно. Без энтузиазма. Безразлично к тому дерьму, которое он, возможно, готов на меня вывалить. — Кофе?

Он хмурится.

— Бет…

— Бет! — окликает меня еще один знакомый голос, когда над входом звякает колокольчик.

Каждая мышца в теле напрягается, но я оборачиваюсь и вижу Мардж. Она широко улыбается и машет рукой. Мамы рядом нет.

Слава вселенной.

Шарлотта Лундберг терпит Шона, думаю, потому что он с таким энтузиазмом гордится ролью моего брата, да и в целом его трудно не любить.

Я не уверена, что она проявила бы ту же снисходительность к Джорджу Бансену — сыну делового партнера одного из ее заклятых врагов, который совсем недавно вел себя как холодный и ранящий козел. Она бы мгновенно уловила напряжение и разделала его без ножа.

В этом мама и Дарла похожи.

А вот Мардж часто бывает трогательно наивной и предпочитает заводить друзей, а не врагов.

— Привет, Мардж. — Я машу в сторону пустых мест в своей секции — подальше от Джорджа. — Сейчас приму заказ.

Вместо того чтобы плюхнуться на свой любимый табурет у стойки, она направляется к нам. Улыбка открытая, дружелюбная, взгляд любопытный, когда она окидывает моего клиента.

— Вы мне знакомы. Где мы могли видеться?

Он встает и протягивает руку для рукопожатия. В этой позе особенно заметны темно-синие брюки, которые, на мой вкус, слишком хорошо сидят на его ногах.

— Джордж Бансен. Приятно познакомиться.

Я слишком хорошо знаю Мардж и замечаю короткую паузу, прежде чем она принимает его руку. В остальном она никак не показывает, что ситуация может быть неловкой.

— Джордж. Да. Взаимно. Я Мардж, мачеха Бет. — Формально это стало правдой через год после начала маминого лечения от рака, когда они поженились ради нормальной страховки. Но это были лишь бумаги. Партнерами они стали задолго до этого.

Я сужаю глаза, ожидая, что Джордж что-нибудь скажет про маму. Если скажет — швырну ему в голову целую дюжину яиц.

Но он никак не реагирует, кроме мягкой улыбки. И указывает рукой на свободное место в кабинке.

— Я тут один. Если хотите присоединиться.

— Что? — срывается у меня.

Мардж уже усаживается, с любопытным блеском в глазах.

О нет. Это ничем хорошим не кончится.

— Апельсиновый сок, — говорит она мне. — Не спеши.

Я едва сдерживаю стон и ухожу от них. Не представляю, чем может закончиться их разговор.

Когда я возвращаюсь с бокалом сока, Джордж уже выдал один из моих секретов.

— Она быстро учится. Уверенно садится, а это всегда самое сложное.

— Бет. Ты не говорила, что Джордж — твой инструктор.