— Мне вполне удобно. Если бы я тебе уже столько не была должна, я бы ее украла. Отличная футболка. — Я пожимаю плечами и снова касаюсь экрана телефона, когда он гаснет, изо всех сил изображая спокойствие.

— Я имел в виду, что останусь в трусах, — уточняет Джордж.

А. Точно.

Я закрываю глаза ладонью.

— Я не буду смотреть. Давай. Честно будет, раз ты знаешь, что я уже разделась.

Я неопределенно машу рукой в сторону обогревателя, и мне кажется, температура в комнате меняется. Я зябко вздрагиваю. Через мгновение слышу, как он двигается. Особенно отчетливо — короткое жужжание молнии.

Значит, джинсы уже расстегнуты. Они, наверное, держатся на бедрах. А этот шорох — он стягивает их вниз по ногам.

Я прикусываю губу, сдерживая стон, в ужасе от того, что мысленно раздеваю Джорджа, пока он делает это всего в нескольких шагах от меня.

Матрас проседает, воздух рядом становится теплее.

— Теперь можно смотреть.

Я опускаю руку и стараюсь не расстроиться, что его нижняя часть уже скрыта под одеялом. Просто я представляла его в черных трусах и хотела узнать, угадала ли.

Джордж, не подозревая о моих неприличных мыслях, запускает первую серию и устраивается на подушке, глядя в экран. Я уверена, что не смогу перестать думать о том, насколько мы близко, оба в одном шаге от наготы.

Но вот B-17 пытается сесть при опасных порывах ветра, и я полностью ухожу в историю.

Когда идут титры первой серии, я тянусь и запускаю следующую, не спрашивая, потому что боюсь услышать «нет».

Джордж не возражает. Он просто встает с кровати, и я получаю ничем не прикрытый вид на его упругую попу в красных — КРАСНЫХ — трусах, снова лишаюсь способности мыслить, наблюдая, как он открывает еще две бутылки, и возвращается ко мне. Одну он протягивает мне, и я вцепляюсь в пиво как в спасательный круг, пока сериал снова не утягивает меня.

Где-то к четвертой серии события дня наваливаются, веки тяжелеют, тело уходит в матрас, и мир исчезает.

Когда я просыпаюсь спустя неизвестно сколько часов, сквозь пятнистые занавески пробивается свет, а на моем животе лежит тяжелая рука.

И это точно не Библия.

Глава 16

Сон отступает мягко и приятно, не так, как обычно, когда я рывком просыпаюсь оттого, что Грампс прыгает на кровать и дает понять: если я срочно его не выведу, жизнь превратится в ад.

Такой милый. Такой злобный.

Сегодня мое утяжеленное одеяло кажется особенно теплым и уютным. И еще от него божественно пахнет.

Это новый порошок?

Все это — обрывки мыслей полусонного сознания. Я наслаждаюсь этим пограничным состоянием, готовая в любую секунду снова провалиться в сон, прежде чем ворчливая собака вмешается в мою жизнь.

Но незнакомый рокот грузовика прямо за окном спальни заставляет меня нахмуриться.

Кто вообще может ехать по нашей дороге? Она тупиковая.

Я моргаю и открываю глаза, уставившись в незнакомый потолок с большим коричневым пятном от протечки.

И тут я понимаю, что вдавливает меня в матрас вовсе не утяжеленное одеяло, купленное со скидкой в пятьдесят процентов в Marshalls.

Это мужчина.

Джордж Бансен.

Воспоминания о вчерашнем дне накрывают меня так же стремительно, как тогда налетел дождь. Самолет, щенок, закусочная, гроза, последний номер, мокрая кровать, моя влажная одежда, его футболка, которую он мне отдал.

Футболка сейчас собрана складками у меня на бедрах, а значит, кроме одеяла, прикрывающего низ, все остальное полностью обнажено.

А Джордж находится пугающе близко к этому самому низу.

В какой-то момент он, должно быть, отложил телефон и книгу, на которую его опирал. А потом — полагаю, уже во сне — потянулся ко мне. Но он не просто рядом.

Этот мужчина пытается слиться со мной сильнее, чем когда-то Лютик.

Его голова лежит чуть ниже моей груди, щекой он прижат к ребрам, выдохи согревают ткань, натянутую на живот. Голые плечи выглядывают из-под одеяла, а под ним его руки — да, обе — плотно обхватывают мои бедра.

По крайней мере, он держит мои ноги сомкнутыми, так что я не целюсь в него голой вагиной.

Одна часть меня смертельно смущена нашим положением.

Другая возбуждена до предела и готова этим воспользоваться.

А еще есть крошечная третья часть, та, что измотана годами жизни на пределе выживания, и она хочет остаться здесь навсегда. В крепких объятиях.

Собранной воедино.

Веря, что такой человек, как Джордж Бансен, может тянуться ко мне, а не воротить нос от нежеланного бастарда Ньютонов.

Я лежу неподвижно и дышу осторожно, пока эта третья часть удерживает ситуацию под контролем.

А Джордж все спит.

Я опускаю подбородок и смотрю на его коротко остриженную голову через ложбинку между грудью. Череп у него с красивым, плавным изгибом. Идеально подходит для коротких волос. Мне хочется прикоснуться. Провести ладонями по округлой поверхности. Легко поцарапать ногтями мягкую щетину.

Что позволяет тебе спать так спокойно, Джордж Бансен?