Я моргаю, пытаясь выгнать эту предательскую мысль. Но продолжаю отмечать каждый изгиб мышц. Запоминаю теплый розовато-коричневый оттенок его сосков. Соски у мужчин вроде бы ни к чему, но мой изголодавшийся мозг внезапно находит им тысячу применений.

Прижаться щекой.

Целовать.

Проводить языком.

Кусать.

Джордж, не подозревая о фильме для взрослых в моей голове, кладет футболку на сухую кровать и направляется в ванную.

— Скажи, когда будешь одета прилично.

Никогда. Вот ответ. Мозг у меня настолько грязный, что приличной я уже не буду.

Когда дверь за ним закрывается, я с трудом втягиваю воздух. Первый вдох с тех пор, как горячий пилот разделся передо мной.

Как он посмел? Как посмел выглядеть вот так и… искушать меня?

Хотя это не было намеренно. Все его движения были будничными. Я для него не более чем приятель по раздевалке.

Может, он еще и по попе меня хлопнет. Приятели ведь так делают?

Я трясу головой, пытаясь избавиться от горячей каши в голове. Поглядывая на дверь ванной, стягиваю рубашку и джинсы. Замираю в одном белье, обдумывая два варианта.

Оставить лифчик и трусы.

Снять лифчик и трусы.

Все та же дилемма и тот же ответ. Влага с кровати пропитала джинсы, белье тоже влажное. В лифчике косточки. Если я хочу спать, в этом нельзя.

— Черт. Вот же черт, — бормочу я, скидывая оба предмета и хватая футболку Джорджа.

Когда я натягиваю ее через голову, первая мысль — слава богу, она длиннее моей задницы. А потом в голове снова белый шум, потому что нос заполняет одуряющий запах.

Весь день я среди запахов закусочной. Я могу по запаху распознать все меню.

Но это… я не могу определить.

Знаю только, что футболка Джорджа пахнет невероятно. Это наверняка дорогой одеколон. Сложная смесь, которая стоит сотни, нет, тысячи долларов за флакон. Так пахнуть могут только богатые.

Я подтягиваю ворот к носу и глубоко вдыхаю.

Еще раз.

И еще.

Боже, я сейчас опьянею от футболки Джорджа Бансена.

— Все нормально? — раздается его низкий голос из-за двери ванной.

Сколько я уже стою здесь, загипнотизированная его одеколоном? Он что, носит его на деловые встречи, чтобы люди добровольно отдавали ему деньги?

Если да, отличный план, дружище.

Неохотно опускаю ткань и мечусь по комнате, развешивая одежду у обогревателя.

— Я одета! — кричу я, дергая подол футболки, чтобы убедиться, что она точно прикрывает голую попу. Это одна из тех дорогих футболок, которые выглядят просто, но ткань плотная и после множества стирок не станет просвечивать.

Хотя Джорджу все равно. Я всего лишь надоедливое приложение к его лучшему другу. Я видела, с кем встречается Шон. Я познакомилась с Тиффани. Деньги дают дорогой уход за кожей и регулярные процедуры, от которых лицо всегда светится здоровьем. Одежду, подчеркивающую достоинства фигуры. Парикмахеров, которые…

Ладно, пусть они творят чудеса за безумные деньги, но в этом я все равно выберу Дарлу. Волосы у меня хорошие, даже если сейчас это мокрый спутанный ком.

Короче, люди из налоговой категории Джорджа могут довести до совершенства любую природную привлекательность. Вряд ли его поразит моя красота из магазина уцененных товаров.

И тут Джордж выходит из ванной, и я вспоминаю, что он без футболки, а я не каменная. Я отвожу взгляд и рискую приблизиться к кровати, откидываю покрывало и вижу, к счастью, относительно чистые простыни.

Хотя проверку ультрафиолетом они бы, вероятно, не прошли.

Устроившись полусидя у подушек, я замечаю, что Джордж все еще стоит в дверях ванной. Он будто застыл, глядя куда-то мимо меня, в сторону окна.

Не на окно.

На обогреватель под ним.

Где рядом с джинсами и рубашкой висят мой лифчик и трусы.

— Все было мокрое, — слабо объясняю я, гадая, не противно ли ему знать, что под его футболкой на мне больше ничего нет.

Джордж тяжело сглатывает и сосредотачивается на упаковке пива на столе.

— Хочешь? — спрашивает он, не глядя на меня.

— Какое взял? — Мне бы просто сказать «да» и залпом выпить все, что он предлагает, чтобы пережить ночь в этой грязной комнате с парнем, который меня едва терпит. Тем более я сама сказала, что мне все равно.

И все же…

Только не IPA. Только не это хмелевое недоразумение…

— Heineken. — Джордж поднимает знакомую зеленую бутылку, и я с облегчением выдыхаю.

— Да. Спасибо. — Я тянусь за ней, но он не сразу отдает. Вместо этого упирает горлышко в край стола и резко бьет крышку ладонью.

Открывает пиво так же легко, как в фильмах кто-то ударяет по музыкальному автомату, и тот начинает играть хит.

Когда Джордж передает мне бутылку, его взгляд скользит вниз, потом резко взлетает к потолку, и я поспешно осматриваю себя, проверяя, не распахнулся ли ворот его футболки, открывая грудь.

Нет. Зато плотная ткань совершенно не скрывает, насколько затвердели мои соски.

Жар заливает щеки, я хватаю бутылку и стараюсь непринужденно прикрыть грудь рукой.