Я пытаюсь повторить его маневр, но остановить его огромную голову оказывается сложнее.

Жуя с показным усердием, Джордж наконец разражается смехом. Звук его смеха пробегает по моим нервам, а запястье сообщает, что его грубый большой палец гладит мою учащенную жилку.

Мы что, флиртуем? Я что, флиртую с Джорджем Бансеном?

Раскат грома вырывает меня из мыслей. Мы одновременно смотрим в окно и видим, как по стеклу стучат капли дождя.

— Черт, — бормочет он, отпуская мою руку и забыв про еду. Он достает телефон из заднего кармана, кладет его на стол и открывает приложение с погодой. На радаре к нашему району ползет красное облако ливня.

Картошка выпадает из моих ослабевших пальцев, пока я осмысливаю, что это значит.

— Подожди. Мы застряли здесь?

Губы Джорджа сжимаются в тонкую линию, и мне этого достаточно.

Глава 15

Дождь почти сразу превращается в ливень. Поток воды такой плотный, что даже ехать опасно. К счастью, официантка сообщает, что дальше по дороге есть мотель.

Мне хочется спросить Джорджа, знает ли он вообще, что такое мотель, но я решаю не цеплять человека, который мой единственный шанс добраться домой. Даже если лететь получится только завтра утром. И очень надеюсь, что не позже, потому что я не могу пропустить смену в «Корнфилдс».

Джордж везет нас, держась на восемь километров ниже ограничения, дворники работают на пределе. Только бы мы не оказались в зоне подтопления.

Яркая неоновая вывеска мотеля внезапно выныривает из водяной пелены, и Джордж ловко объезжает несколько фур, заезжая на удивительно полный для такого неприветливого места паркинг.

Замызганное — значит дешевое, напоминаю я себе.

Через дорогу торговая полоска с магазинами автозапчастей и винным. Возможно, мне понадобится что покрепче, чтобы пережить ночь в таком месте.

Мы выскакиваем из машины и бежим к офису, хотя мне кажется, что у капота Джордж притормаживает, пропуская меня вперед. Может, думает, что меня смоет ливнем, и ему придется объяснять Шону, куда делась его сестра. Но я добегаю, и мы стоим, капая на желтую плитку у стойки регистрации, когда парень с полным ртом жевательного табака сообщает, что нам повезло.

— Одна комната осталась.

Нет. Нет, спасибо.

Пожалуйста, нет.

— Остальные заняты. Или крыша течет. Починим на следующей неделе. — Он широко ухмыляется, демонстрируя зубы в табачных пятнах.

Интересно, сколько уже недель он это повторяет.

— Точно нет второй? — спрашиваю я, голос дрожит от холода, пробравшегося под мокрую одежду. — Никто не выезжает?

Он подносит стакан ко рту, сплевывает в него коричневую жижу и снова улыбается.

— Одна комната и вон тот диван. — Он кивает на клетчатое чудовище у стены, которое явно повидало жизнь. — Можешь составить мне компанию, крошка.

— Мы оба будем спать в комнате. — Джордж кладет карту на стойку и смотрит на него в упор.

— Если передумаешь, — не унимается работник, проводя картой по древнему аппарату, — я тут всю ночь.

Джордж резко расписывается.

— Она не передумает.

Он забирает карту и ключ, затем кладет ладонь мне на поясницу и выводит на улицу.

Навеса нет, и за то короткое время, что мы добегаем до номера и открываем дверь, мои плечи снова насквозь промокают.

Внутри я вздыхаю с облегчением. Могло быть хуже.

Но и хорошего мало.

Затертый ковер. Покрывала на двух кроватях будто старше моей мамы. Телевизор с антенной. И общее ощущение: засни, чтобы забыть, где ты, и уезжай на рассвете.

— Я даже не знаю, что делать, — бормочу я, разглядывая это воплощение безнадеги.

Как мой день свернул от полета со щенком к этому?

— Высушись. — Джордж кивает на ванную. — Пива хочешь? Схожу за упаковкой в тот винный, если открыт.

— Да, давай. Мне все равно. — Раз он платит, придираться не буду.

Джордж берется за ручку двери, но замирает и смотрит на меня жестко.

— Закрой за мной на засов.

— Но тогда ты не сможешь войти, пока я не открою, — возражаю я. — Застрянешь под дождем.

Джордж молча смотрит.

— Ладно! — Я вскидываю руки. — Только стучи громко.

Он кивает и исчезает в ливне под вспышку молнии. Я задвигаю засов и спешу в ванную.

Там снова безрадостно. То, что когда-то было белым, теперь желто-коричневое. Зеркало треснуто в углу, лампа под потолком жужжит, будто комар наблюдает за мной. Зато унитаз смывает.

Рубашка с длинным рукавом липнет к коже и вызывает зуд. Я ужасно хочу ее снять, но под ней только лифчик. И даже не симпатичный. Синий и дешевый. Зато держит грудь, и этого достаточно.

Не то чтобы я собиралась надеть красивый лифчик и показывать его Джорджу. Как бы выразительно ни выглядели его предплечья, когда он вел машину сквозь ливень. Между его сильными пальцами на руле и моими мыслями о белье нет никакой связи.

Я беру истончившееся полотенце, настолько тонкое, что сомневаюсь, способно ли оно что-то впитать.