Аэропорт для передачи маленький, всего одна взлетная полоса. Во время снижения я понимаю, что ближайший населенный пункт довольно далеко. Сам аэропорт выглядит запущенным. В полосе трещины, сквозь них пробивается трава. Поля вокруг давно просятся под газонокосилку. Пара привязанных самолетов выглядит так, будто давно не поднималась в воздух. У одного спущены оба колеса, у обоих облупилась краска, а под капотом гнездятся птицы.

— Ты умница, — говорю я Лютику, прежде чем передать ее добродушной пожилой паре.

Волонтеры «Пилоты и Лапы» сажают щенка в свой минивэн, машут нам на прощание и уезжают, увозя с собой кусочек моего сердца.

Я потираю грудь, пытаясь унять ноющую пустоту.

Все равно ты не могла бы ее взять, напоминаю себе. У нее слишком много энергии. Лютик довела бы маму до стресса. Ее здоровье этого не выдержит.

Ленивость Грампса делает его идеальным компаньоном для нашей семьи.

— Проголодалась? — спрашивает Джордж.

Он смотрит на меня своими серыми глазами, по которым ничего не прочитать. Мы оба сняли очки, потому что солнце спряталось за облаками.

— Можем перекусить перед обратным вылетом.

Мой живот и правда начал урчать еще до посадки, а брауни, которые я испекла для Джорджа, остались в машине. Перспектива лететь обратно два часа голодной и без собаки, которая отвлекала бы меня, совсем не радует. И все же предложение кажется сомнительным.

— Где поесть? В автомате со снеками?

Я машу в сторону одинокого и жалкого автомата у маленького здания.

— Больше ничего поблизости я не заметила.

Джордж указывает на машину, которая выглядит лишь чуть менее убитой, чем те заброшенные самолеты.

Оказывается, это служебная машина аэропорта, и любой прилетевший пилот может взять ее, чтобы доехать до города. Джордж говорит, что для маленьких аэропортов это обычное дело, и набирает четырехзначный код на панели у двери офиса. Через минуту он выходит с ключами.

— Откуда ты знаешь код?

Он часто привозит сюда собак?

— Обычно это аварийная частота, — объясняет он. — В маленьких аэропортах не всегда есть дежурный.

Он что-то ищет в телефоне, потом показывает экран.

— Тут есть дайнер. Пятнадцать минут езды.

— О-о-о. Дайнер.

Я нарочито восторженно складываю руки под подбородком.

— Интересно, что это за место.

Джордж моргает и снова начинает листать телефон.

— Могу найти что-нибудь другое.

— Нет, я шучу. Все нормально.

Я машу рукой перед его телефоном, чтобы он перестал печатать.

— Будет приятно поесть в таком месте, где мне не нужно никого обслуживать.

К тому же еда в дайнере, скорее всего, как раз по моему бюджету.

— Точно?

— Конечно. В дайнерах есть хашбрауны. Жирная картошка — все, что нужно для счастья.

Он кивает и убирает телефон в задний карман.

— Полезная информация.

Мы садимся в старый ржавый седан, на котором я бы не рискнула отправиться в дальнюю поездку, и я позволяю этому мужчине везти меня поесть.

И это не свидание.

Глава

14

Когда мы устраиваемся друг напротив друга на облезлых виниловых сиденьях кабинки, разложив перед собой огромные меню, я стараюсь думать о еде, а не разбирать по косточкам новую сторону Джорджа Бансена, которую он сегодня показал.

— Картофельные оладьи, — бормочет он. — Тебе повезло.

Я фыркаю.

Подождите, он что, только что пошутил? Маленькая, крошечная, но все же шутка.

Может, он просто пробует разные способы пережить мучительное время, которое вынужден проводить со мной.

Только вот нам и не обязательно было проводить этот день вместе. Технически никаких летных занятий не было. Я была занята возней с собакой.

Так зачем он меня пригласил?

И тут я сама отвечаю на свой вопрос. Ни за что Джордж не смог бы везти Лютика один. Она бы по нему лазила. Это же опасно.

— Кто тебе обычно помогает? — спрашиваю я, заказав яичницу с жидким желтком и три картофельные оладьи. — С собаками, я имею в виду?

Джордж принимается аккуратно вставлять наши меню в подставку на краю стола.

— Я могу летать один, если животные в переносках. — Он переплетает пальцы и кладет руки на стол. — Таша помогает, если она рядом.

Это имя царапает память, пока я не вспоминаю, откуда оно мне знакомо.

Таша Бейлор, третья из детей BBN. Я почти ничего о ней не знаю, кроме того, что она примерно ровесница моего брата и Джорджа и тоже единственный ребенок. Как и Джордж. Как и мой отец хотел бы, чтобы было у Шона.

— А Шон? — спрашиваю я, чтобы не думать о своем токсичном родителе. — Он любит собак.

— Летать не любит.

— Что? — Как я могла этого не знать? — Но он же все время в аэропортах. Летает на встречи и так далее.

Джордж кивает.

— В реактивных ему проще. Можно закрыть иллюминатор. — Уголок его губ дергается. — У него есть одежда для полетов.

— Это еще что значит?

Джордж издает звук, похожий на смешок.

— По сути, спортивная одежда. Он переодевается перед взлетом. Потом снова надевает костюм после посадки.

— Зачем?