— А что случилось в семнадцать? — спрашивает Джордж, будто теперь он ведет интервью. Я чувствую его взгляд на своей щеке. Видимо, он не знает про ту историю на весенних каникулах.

— Я впервые полетела на самолете. Просто пассажиром, но все равно это было невероятно.

Да, пассажиром в одном из реактивных самолетов BBN. Самолете, который Шон зафрахтовал, не сказав отцу и компании, зачем именно. Просто расплывчатое «весенние каникулы на море».

Я и сама ничего не знала, пока мы не приехали на летное поле.

Мама разрешила мне провести выходные с братом, которому тогда было двадцать, но, уверена, думала, что он просто возьмет меня в поход или в хороший отель. А не увезет за несколько штатов.

Мама не обрадовалась, узнав, как далеко мы улетели, но отнеслась к поездке спокойнее, чем Карл Ньютон. Я случайно подслушала их разговор на следующий вечер после возвращения. Мама всегда включает громкую связь, так что я сразу поняла, кто звонит. Человек, который, насколько я знала, с ней не разговаривал без адвоката с того дня, как она уволилась из BBN. Думаю, мама ответила только потому, что не узнала номер. И в этом редком разговоре Карл сказал, что ей не стоит учить меня давить на его сына, чтобы он тратил ресурсы компании на мои развлечения.

Мама на него закричала, послала его и компанию куда подальше, а потом швырнула телефон через комнату. После этого она на несколько часов заперлась в ванной нашей маленькой квартиры. Но я все равно слышала ее рыдания через дверь.

Я никогда не чувствовала себя такой виноватой за то, что мне было хорошо. И больше никогда не просила Шона куда-то меня брать, сказав, что было весело, но я слишком скучала по маме.

И как всегда, мой легкий на подъем брат мне поверил. Когда она заболела, моя отговорка стала выглядеть еще правдоподобнее.

Еще одна ложь в копилку.

Но с того момента, как тот реактивный самолет оторвался от полосы, я была заворожена. Мне хотелось пробраться в кабину, просто чтобы понять, как мы вообще в воздухе, но я не хотела никого отвлекать. Все несколько часов в полете я смотрела в иллюминатор на облака внизу и бесконечное синее небо вокруг.

И тогда родилась мечта. Надежда, которую я берегла.

Однажды я снова поднимусь в небо. И буду управлять полетом сама.

Это было в те времена, когда у нашей семьи еще все шло более-менее нормально. Мы не купались в деньгах, но долги были небольшими и посильными. Когда я начала работать в «Корнфилдс», я могла откладывать весь заработок.

А потом все изменилось.

— Тебе сейчас страшно? — спрашивает Рианн, возвращая меня в настоящее и к интервью. — Когда ты летаешь?

— После аварийной посадки я поднималась в небо всего два раза. И да, оба раза мне было страшно. Может, так будет всегда. — я пожимаю плечами. — Но это не парализующий страх. Это страх «будь осторожна». И вообще… — я смотрю на Джорджа и криво улыбаюсь, заимствуя его слова. — Иногда то, что любишь, пугает.

Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах вспыхивает чувство, которое исчезает прежде, чем я успеваю понять, что это. Потом он сглатывает, и движение его кадыка почему-то меня отвлекает.

— Да, — хрипло говорит он. — Главное, чтобы это стоило риска.

— Отличная фраза, — говорит Рианн, и ее голос вырывает меня из созерцания его шеи. — Я это процитирую.

— Прекрасно. Надеюсь, тебе хватило материала. — у меня что, голос стал сиплым? Когда это случилось? — Мне пора возвращаться к работе.

— Подожди! Мне еще нужна фотография.

Я вздыхаю.

— Рианн…

— Пожалуйста, — тянет она, хлопая большими карими глазами. — Клиентов все равно нет. А за фото к статье мне дадут дополнительные баллы.

— Я не против, — говорит Джордж.

Что за мода у людей из «Корнфилдс» фотографировать нас с Джорджем вместе?

— Ладно. Но быстро. — я встаю из-за столика, и Джордж выскальзывает следом, останавливаясь рядом со мной. — Где будет фото? — я опускаю взгляд и с облегчением убеждаюсь, что на форме нет пятен. — Не верится, что я попаду в «Busy Beaver» в таком виде.

— Ты прекрасно выглядишь, — тихо говорит Джордж.

Я не успеваю зациклиться на его словах, потому что Рианн хватает меня за запястье и тащит к стойке. Билли наблюдает за всем через раздачу с ухмылкой.

Я сверлю его взглядом.

— Мне срочно нужна картофельная оладья.

— Уже делаю. — повар скрывается в своей кухонной пещере.

— Садись сюда. — Рианн указывает на табурет.

С тяжким вздохом «горе мне» я подчиняюсь. Вести Джорджа ко мне ей не приходится — он и так идет следом. Она заставляет его втиснуться рядом с моим табуретом.

— Руку на стойку, — командует она, и он опирается рукой у меня за спиной. Клянусь, я чувствую жар его тела даже через форму. Этот парень — ходячая батарея. Только поэтому я потею сильнее, чем это прилично.

Рианн поднимает телефон — тот самый, на который ее отец брал сверхурочные перед Рождеством, и теперь это ее главная гордость, — и наводит камеру на нас.

— Сначала серьезные лица.