Джорджу это дается легко. Она делает несколько снимков.

— А теперь широко улыбайтесь.

Надеюсь, у меня не вид заложницы.

— Джордж, наклонись пониже. Ты слишком высокий.

Он тихо смеется, но на меня накатывает новая, более плотная волна тепла с его запахом, и я понимаю, что он ближе, чем секунду назад.

Еще снимки.

— А теперь сделайте вид, что разговариваете друг с другом.

Я едва сдерживаю стон. Поворачиваю голову и убеждаюсь: да, его лицо совсем рядом с моим. Так близко, что, кроме дорогого одеколона, я чувствую запах его коричной жвачки, который почему-то кажется мне гораздо более волнующим, чем мятная у Билли.

— Привет, Джордж Бансен, — сипло говорю я. — Нравится, когда тобой командует четырнадцатилетняя?

Краешек его губ приподнимается.

— Не так уж и плохо.

Щелчков затвора не слышно, но я уверена, Рианн фотографирует без остановки.

— У меня послезавтра запланирован полет. Если ты свободна. — его серебристые глаза держат мои, козырек бейсболки в считанных сантиметрах от моего лба. — Долгий.

— У меня здесь утренняя смена. — упущенная возможность зудит, как укусы насекомых.

— Ничего. Я вылетаю около двух часов дня.

Моя улыбка сначала маленькая, потом расплывается шире, когда до меня доходит, что я скоро снова буду в небе.

— Отлично, — объявляет наш юный фотограф. — А теперь поцелуйтесь.

Повисает пауза, пока до нас доходит смысл ее слов, и глаза Джорджа расширяются в том же шоке, что и у меня.

— Рианн! — я резко поворачиваю голову к ней — подальше от его слишком близкого лица. Потом соскакиваю с табурета, протестуя, но и потому, что мое тело уже было согласно с ее предложением и готово было действовать, пока мозг с трудом не вернул контроль.

— Пожа-алуйста? — она снова строит большие карие глаза, но я не поддаюсь. — История станет гораздо интереснее, если закончится романом. Дай людям то, что они хотят!

— Рианн, я не собираюсь целоваться с мужчиной ради того, чтобы угодить школьникам. — я показываю пальцами кавычки и пытаюсь говорить строго, но выходит скорее усталый стон. — Хорошие журналисты не приукрашивают истории. Они рассказывают факты.

Она надувает губы.

— Уф. Ладно. Без романтической линии. — она листает фотографии в телефоне, пятясь к столику за рюкзаком. — Мой папа приехал. И вы не имеете права злиться на меня за идею с поцелуем, потому что это была идея Салли. Пока! — Рианн вылетает из закусочной, оставляя после себя густую неловкость и подозрительные смешки со стороны кухни.

Джордж прочищает горло, и я решаю, что смотреть только на его подбородок — отличная идея. Лучше, чем встречаться глазами, которые, скорее всего, полны ужаса, или смотреть на рот, который мне только что предложили поцеловать.

— В общем… полет. Через два дня. — он снова откашливается. — Ты хочешь полететь? Со мной?

Во всех смыслах.

— Да, — хриплю я.

И тут звякает колокольчик над дверью, и мне плевать, что внутрь вваливается целая орда подростков, потому что они занимают сразу две кабинки в моем секторе. Идеальный повод сбежать из этой унизительной ситуации.

— Мне надо работать.

К тому времени, как я принимаю у них заказы, Джорджа уже нет. Единственные следы его присутствия — пустая кружка из-под кофе, чаевые в четыреста процентов к счету в два доллара и покалывающий румянец, покрывающий каждый сантиметр моей кожи.

Глава 13

Когда я заезжаю на парковку у аэропорта, замечаю Джорджа у машины. Он с кем-то разговаривает через окно. Интересно, это еще один член клуба? Надеюсь, не Вернон.

Джордж скупился на подробности этой вылазки. Но мне отчаянно нужно налетать часы, и я не стала его допрашивать. Однако если окажусь в тесноте с парнем, который называет меня «приятным видом», радости не будет.

— Бет.

Джордж выпрямляется, заметив меня, и идет навстречу. Его длинные ноги легко пожирают метры асфальта. Черт бы побрал тех, кто сшил эти джинсы. Ткань сидит так, что угадываются мышцы. Бедра у него что надо. Я до сих пор помню их жар по обе стороны от моих бедер, когда мы позировали для фото с «Бансеном». Это было почти так же горячо, как его дыхание с корицей у моих губ, когда он наклонился для снимка в газете…

Стоп. Хватит думать о жаре Джорджа.

И с фотосессиями я официально завязала навсегда.

— Джордж, — приветствую я и горжусь, что голос не становится хриплым и не выдает мои совсем не невинные мысли.

Он останавливается так близко, что мне приходится поднимать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Точнее, направить свои авиаторы с заправки на его дизайнерские авиаторы. Мои стоили пять долларов. Его, держу пари, дороже моей последней зарплаты.

Ну и пусть. В итоге наши очки выглядят одинаково.

Разве что его сидят на точеном носу и отбрасывают тени на дьявольски острые скулы.