— Ага. Но главный вопрос — через сколько Рианн заставит его искать путь к отступлению? — я говорю тихо, и Билли тоже наваливается на раздачу, так что наши лица оказываются близко, и я чувствую запах его мятной жвачки.

— Да ладно, она не такая уж и страшная.

— Не страшная, — соглашаюсь я. — Но она подросток. Этот возраст пугает. Я лучше выйду против байкерской банды, чем против пятнадцатилетней девочки в критические дни.

Билли смеется, и в уголках его глаз собираются морщинки.

Мне нравится, когда мы работаем в одну смену, даже несмотря на попытки его мамы нас свести. С ним весело трепаться в затишье, и он всегда поджарит мне картофельную оладью посреди смены или после грубого клиента. Просто потому, что знает — это моя любимая картошка.

— Не знаю, Бет. По-моему, ты просто трусиха.

— Я не трусиха! — ахаю я с притворной обидой и тыкаю его пальцем в лоб. — Знаешь что? В следующий раз, когда мне попадется столик подростков, давай поменяемся. Ты встанешь к стойке, а я к грилю. Посмотрим, как ты справишься с их язвами. У них язык острый. Я ухожу оттуда вся израненная.

Билли сильнее высовывается через раздачу, потому что до наплыва гостей ему больше нечем заняться, кроме как болтать со мной.

— Да? И шрамы от королевы бала тоже есть?

Я выпрямляюсь и театрально прижимаю ладонь к груди.

— Больше, чем ты можешь представить. Просто все под формой, так что придется поверить на слово.

Билли ухмыляется.

— Не знаю. Может, однажды и проверю. Когда перестану стесняться и скажу, что на самом деле чувствую.

Позади меня кто-то прочищает горло, и я резко оборачиваюсь. По другую сторону стойки стоит Джордж. Почему-то он кажется выше, чем минуту назад. И по какой-то причине смотрит он пристально на Билли.

Может, проголодался.

— Привет. — я достаю блокнот. — Хотите заказать еду? Или еще кофе?

Джордж переводит взгляд на меня, и я игнорирую странное покалывание по задней стороне ног. Странное место. И ступни вдруг перестают болеть.

Может, просто онемели от усталости.

— Да, — говорит Джордж. — Мне еще кофе. И у Рианн есть вопросы к нам обоим.

— Мне? Но я же ничего не сделала.

Его брови сходятся.

— Ты сохраняла спокойствие. — спорно. — И ты это пережила.

Что ж, это правда. Может, ей нужен контраст между хладнокровным профессионалом и перепуганным новичком. Я смотрю на Рианн и вижу на ее лице восторженную улыбку.

Я вздыхаю.

— Ладно. — если уж позориться, то ради кого-то из нашей закусочной семьи. — Но только пока не появится настоящий клиент.

Джордж ждет, пока я выйду из-за стойки, и идет со мной обратно к столику для интервью. Он жестом предлагает мне сесть, но я пропускаю его вперед.

— Вдруг придется быстро вскочить, — объясняю я.

Он хмыкает и устраивается на виниловом диванчике.

А я, потому что ноги снова бунтуют, присаживаюсь рядом с ним.

— У тебя есть вопросы ко мне? — спрашиваю я Рианн, удивляясь, почему она не задала их раньше. Она же почти каждый учебный день тут и болтает со мной постоянно.

— Да. Мистер Бансен рассказал мне, что произошло, со своей точки зрения. Теперь хочу услышать твою. Расскажи, что ты помнишь и о чем тогда думала. — она держит ручку наготове, взгляд сосредоточенный.

Я морщусь, мысленно возвращаясь в тот момент и раздумывая, стоит ли сообщать, сколько ругательств пронеслось у меня в голове.

Рианн это ни к чему.

— Сначала заглох двигатель. Все стало тихо. Сейчас, оглядываясь назад, если бы нам не угрожала опасность, это был бы даже спокойный момент. Но, сама понимаешь, все случилось не по плану… — я рассказываю, как помню наш спуск, честно признаваясь, как мне было страшно. И добавляю, что спокойствие Джорджа не дало мне окончательно расклеиться.

Надеюсь, этот момент пройдет незамеченным.

— А потом мы уже были на земле. Я сначала даже не поверила. Просто замерла. Джордж сам отстегнул мой ремень и открыл дверь. — оставив на моем бедре горячий отпечаток своей руки, который я до сих пор иногда чувствую по утрам, просыпаясь от приятного сна.

Об этом вслух говорить не нужно.

— Поступки мистера Бансена…

— Можно просто Джордж, — мягко перебивает он.

Щеки Рианн темнеют, но она выпрямляется еще сильнее и что-то помечает в блокноте.

— Хорошо. Подвиги Джорджа вдохновили тебя получить лицензию пилота?

Мужчина рядом со мной чуть двигается, и мне кажется, что слово «подвиги» ему не по душе. Но я цепляюсь за другую часть вопроса.

— Кто тебе сказал, что я работаю над лицензией?

— Журналист никогда не раскрывает источники. Ответь, пожалуйста.

Я закатываю глаза. Вот уж характер.

— То, что он сделал, правда впечатляет. И да, в тот момент меня бесило, что я ничего не понимаю и не могу сделать, кроме как сидеть и ждать, пока он со всем разберется. Но я хотела научиться летать с семнадцати лет.