Шон поднял на меня глаза, круглые, как у совы, и покрасневшие по краям.

— Зандер и Марти из моего класса… Я думал, они мои друзья. А Зандер сказал, что они играют со мной в игры только потому, что мама подкупила их приставками.

На его ресницах блеснули слезы.

— Прости, — прошептала я. Даже маленькой я понимала, что брату больно. — Обещаю, я всегда буду твоим другом. Несмотря ни на что. И даже если твоя мама подарит мне пятьдесят приставок, я их все выброшу.

Его улыбка тогда была настоящим чудом.

Так что нет, я не такая, как Тиффани. Но в чем-то, наверное, даже хуже. Потому что я знаю, как его уже ранили. Знаю, что это его больное место. Я его сестра. Один из немногих людей, на кого он должен был иметь возможность опереться и быть уверенным, что его не используют.

У него будет полное право злиться на меня. Вычеркнуть меня из своей жизни, чтобы рядом не осталось двуличных людей.

— Я, наверное, когда-нибудь ее прощу. Но быть рядом с ней больше никогда не захочу. После того, как она меня использовала. И лгала мне.

Может, на это мне и остается надеяться. Что со временем он сможет простить и меня.

Даже если больше никогда мне не поверит.

— Давай. — Шон пододвигает ко мне тарелку, и аромат чили из моего кхао сой вырывает меня из водоворота самоедства. — Поешь. На голодный желудок книжный клуб не пережить.

Он прав. Я жадно отправляю в рот острую еду, позволяя жгучему вкусу вытеснить мысли о Тиффани и предательстве.

Если у меня с Шоном осталось только это время, я хочу прожить его по-настоящему.

Глава 11

Первый летный инструктор, к которому я обратилась много лет назад, сказал, что мне нужно закончить наземную подготовку, прежде чем он вообще подумает о полетах со мной. Я решила, что Джордж скажет связаться с ним позже, когда я дойду до этого этапа, и тогда мы поднимемся в небо.

Но нет. Он предлагает полететь со мной снова и сразу.

Джордж: Чем больше времени проводишь в воздухе, тем лучше.

Именно так он пишет в сообщении, и я решаю не спорить. С какой стати? Я ведь именно этого и хочу.

К тому же, в этой крошечной кабине твоя рука может случайно коснуться его руки, напоминает мой озабоченный мозг.

Как и в прошлый раз, я встречаю Джорджа у самолета, закрепленного на стоянке.

— Скажи, что делать. — Я подхожу к нему вплотную. — Я хочу учиться.

Он начинает с метеосводок. Пилоты должны понимать прогноз погоды и то, как он может повлиять на полет. Затем идет уведомление для авиации, которое Джордж получил через приложение ForeFlight. Там указаны возможные ограничения в воздушном пространстве, например временная зона запрета полетов, если в ближайший аэропорт прилетает или вылетает кто-то вроде президента. После этого мы обсуждаем состояние самолета, и основная проблема в том, что не работает подсветка приборной панели. Я на мгновение пугаюсь, но Джордж говорит, что это не страшно, потому что мы летим днем, а неисправность устранят во время ближайшего ежегодного техосмотра.

И это только начало, а я впитываю каждую деталь подготовки к полету.

И паникую я совсем немного, когда Джордж велит мне сесть в левое кресло. В кресло пилота.

— Но я же не умею летать! — пищу я. Пока еще нет. Именно поэтому я здесь.

— Самолетом все равно управляю я, — спокойно объясняет он. — Я могу делать все с места второго пилота. А ты привыкнешь к положению пилота.

— А… ладно. Правда? Ладно? Я точно в порядке?

Я следую указаниям Джорджа и устраиваюсь в кресле пилота. Пытаясь хоть как-то отвлечься от надвигающейся паники, я выпаливаю глупый вопрос.

— Это называется «шестерка», да? — я указываю на группу приборов.

— Да.

— Когда я впервые прочитала это название, подумала, что приборы будут расположены по-другому. Ну знаешь. Как мужская «шестерка». Шесть кубиков пресса.

Джордж замирает, глядя на приборную панель. В итоге он ничего не отвечает, и я прихожу к выводу, что образ голого по пояс мужчины не так уж часто приходит ему в голову во время полета. И уж точно нет необходимости спрашивать, есть ли у него эти самые кубики, хотя любопытство, конечно, гложет.

После этого я держу лишние мысли при себе.

Как и обещал, Джордж выруливает на полосу и выполняет взлет, управляя самолетом с места второго пилота.

Как бы мне ни хотелось сказать, что прошлый полет избавил меня от остаточного страха после аварийной посадки, это не так. Особенно теперь, когда я в переднем кресле. Когда сильный порыв ветра встряхивает самолет, моя рука сама тянется к дверной ручке в бесполезной попытке спастись. Сердце колотится, пульс гремит в ушах, и я смотрю в окна с уверенностью, что сейчас увижу, как земля стремительно поднимается нам навстречу.

Но нет. Джордж все время полностью контролирует самолет. И выглядит при этом совершенно невозмутимым.

— Вон там международный аэропорт Вашингтон Даллес, — сообщает он во время первой волны моей паники.