Но весь остаток дня я тревожусь. Поэтому, когда телефон звонит как раз в тот момент, когда я собираюсь лезть на лестницу чинить водосток, я бросаю это занятие. На экране имя Шона, и я знаю: если кто-то и способен меня отвлечь, то это он.

— Разве ты не должен работать? — говорю я вместо приветствия.

— Пока я с телефоном в руках и делаю умный вид, все думают, что я говорю с кем-то важным, — отвечает Шон. — И на этот раз они правы.

Я с трудом сдерживаю улыбку.

— Ты такой зануда.

— Я никогда не утверждал обратного.

Слышится скрип, будто он откидывается в кресле.

— Как прошла встреча авиаклуба? Будешь вступать?

Хорошо, что мы не по видеосвязи, и он не видит, как у меня вытягивается лицо.

— Это сейчас не совсем для меня.

— Почему?

Что чаще всего меня останавливает в жизни?

Деньги. Деньги, деньги, деньги.

— Я разбираюсь с делами.

— Ну, спорю, Джорджу хотелось бы, чтобы ты вступила. Был бы у него приятель.

Я громко фыркаю.

— Ага. Конечно. Обязательно подумаю, как важно для Джорджа мое вступление.

Мой брат заблуждается, если думает, что мое решение хоть сколько-нибудь волнует Джорджа, кроме как создает ему неудобства.

— Отлично, — искренне радуется Шон.

Явно я недостаточно насытила фразу сарказмом. Или он просто настолько наивен.

При таком жестком отце брат удивительно мягкий. А может, просто слишком оптимистичный. Думаю, поэтому он постоянно оказывается в дружбе и отношениях, где люди им просто пользуются.

Как я?

От этой мысли у меня неприятно сжимается живот, и раздражение на его разговоры про авиаклуб испаряется.

— Слушай, я знаю, ты, наверное, платишь какому-нибудь модному парикмахеру кучу денег за свою деловую стрижку. Но если захочешь заехать вечером, сегодня у нас салонный вечер.

Шон ни разу не был на этих посиделках, но я хочу, чтобы он знал: ему рады в любой части моей жизни.

— Серьезно, Бет? Ты приглашаешь меня вот так, в последний момент? — в трубке слышится стон.

— Это проблема?

— Я сегодня ужинаю с папой и мамой, — ноет Шон голосом шестилетнего ребенка.

Я фыркаю, чувствуя одновременно разочарование и облегчение.

Разочарование — потому что люблю проводить время с Шоном.

Облегчение — потому что не уверена, как мама отнеслась бы к его визиту вне Дня благодарения. Особенно сегодня, когда она может быть уязвимой после врача.

— Ну ладно.

Я подхожу к задней двери, заметив, как Грампс смотрит на меня через стекло и требует своим грустным взглядом выпустить его.

— Тогда скажу Дарле, что ее стрижки тебя не устраивают.

— Нет! — вопит он. — Скажи ей, что я хочу, чтобы она трогала мои волосы!

— Ну уж нет. Особенно когда у нее будут ножницы в паре сантиметров от моей шеи.

— Справедливо. Может, в следующий раз приду?

В его голосе столько надежды. А я думаю только о том, что к тому моменту он может от меня отвернуться.

— Да, — говорю я, стараясь скрыть грусть. — Конечно.

— Класс. Я бы и тебя сегодня пригласил, но, сама понимаешь, мама будет там.

Он кашляет, и этот звук будто заменяет неловкость всей истории с изменой.

— Можно как-нибудь устроить ужин только втроем: ты, я и папа.

Все внутри сжимается от виноватого дискомфорта, потому что мои следующие слова — осторожный уход от правды.

— Ты же знаешь, мы с ним не ладим.

Я говорю аккуратно, стараясь закрыть тему и не выдать брату, что отношения, которые он считает натянутыми, на самом деле просто не существуют. Всю жизнь, когда Шон заговаривал об отце, я придумывала объяснения, почему не провожу время с Карлом.

— Они с мамой не общаются, и я не хочу ее расстраивать.

— У нас слишком разные характеры, мы постоянно спорим.

— Мне не нужно, чтобы он меня оценивал или пытался диктовать, как жить.

Все это формально правда, и я цепляюсь за это как за оправдание своей недосказанности. Но на самом деле причина одна.

Карл Ньютон просто не хочет, чтобы я была в его жизни.

— Пожалуйста, не дави на меня, — добавляю я.

— Ладно, ладно. Я просто предложил.

— Спасибо. Правда.

Тело расслабляется, но чувство вины никуда не уходит.

— Мне пора чинить водосток.

— Ничего себе, — тянет он. — Я бы даже не знал, с чего начать. Моя сестра впечатляет.

Я, как всегда, не умея принимать комплименты, быстро прощаюсь, напоминая, что увижу его через пару дней на книжном клубе у него дома. И стараюсь не думать о том, как он будет с радостью ужинать с человеком, который участвовал в моем появлении на свет, но всю жизнь хотел, чтобы меня не существовало.

Много раз за эти годы я думала рассказать Шону правду об отце. О том, что он никогда ничего не сделал для нас с мамой и не собирается. Но что это даст?

Если Шон встанет на мою сторону и разозлится на отца, я разрушу для него здоровые отношения. Мысль внести раскол в его семью меня не радует.