Тим машет и садится в машину. Я направляюсь к своей, жадно листая первые страницы верхней книги. Несмотря на потертые края, учебники относительно новые. Гораздо новее тех немногих, что я нашла в библиотеке и букинистических магазинах.

— Тебе не нужно ему писать, — говорит Джордж.

Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как он смотрит вслед удаляющимся огням машины Тима.

— В смысле?

Он снимает бейсболку, проводит рукой по голове и снова надевает.

— Я буду твоим инструктором. Смогу отвечать на твои вопросы.

Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не огрызнуться, но он, похоже, что то замечает на моем лице.

— Что?

— Ничего.

— Скажи.

Я закатываю глаза, потом сдаюсь.

— Я еще не решила насчет занятий.

Он хмурится.

— А что тут решать?

— Ну, например, то, что ты сейчас на меня смотришь так, будто хочешь прожечь взглядом.

Он разглаживает лицо, но я продолжаю, чувствуя, как внутри все оседает.

— Ничего не выйдет.

— Что не выйдет?

— Ты в роли моего инструктора.

Я позволяла себе надеяться. Уговаривала себя не обращать внимания на чувство долга, которое им движет. Почти убедила себя, что смогу справиться с нежелательным влечением.

Но не выйдет.

— Почему?

— Потому что…

Потому что ты меня терпеть не можешь. А я хочу, чтобы ты прижимал меня к себе, и не только телом. Твое презрение меня сломает.

— Просто не выйдет.

— Это не причина. Объясни, почему я не могу тебя учить.

— Потому что это нечестно! — выпаливаю я и тут же морщусь, прижимая стопку учебников к груди.

Ему не обязательно знать, в чем именно нечестность. Пусть сам додумает.

Его лоб морщится в недоумении.

— Причем тут честность?

Он сказал, как настоящий винтик корпорации. Кому нужна честность? Кому важно, что правильно, а что нет? Главное — чего ты хочешь и как этого добиться.

— Мы не ладим, — говорю я, хотя имею в виду: мы не нравимся друг другу, и начал это ты. — И я не могу тебе платить. Брать у тебя что то бесплатно — нечестно.

Я сглатываю, ненавидя, что чувствую тяжесть слез на нижних веках, и быстро моргаю.

— Полеты — моя мечта. Я хочу учиться. И однажды буду, когда смогу себе это позволить.

Я обхожу его, пытаясь сбежать.

— Бет. Подожди.

Джордж идет за мной к машине.

— Не переживай. Я не скажу Шону.

Я привыкла не посвящать брата в то, что люди из его жизни меня недолюбливают.

— Я не о Шоне переживаю.

Джордж упирается широкой ладонью в дверцу моей машины, не давая ее открыть.

— Подожди секунду. Пожалуйста. Что значит «мы не ладим»?

Стоя к нему спиной, я закатываю глаза. Да, конечно. Человек, который не выносит находиться со мной в одном лифте, искренне не понимает, почему я думаю, что он меня не любит.

— Бет, посмотри на меня.

Мне не хочется, но это как раз тот случай, когда тело его слушается, даже если разум против.

Его жесткий серебристый взгляд удерживает мой.

— Я серьезно отношусь к работе инструктора. Я хочу, чтобы у тебя все получилось. Чтобы ты получила лицензию и всегда была в безопасности в небе. И мне не нужна зарплата, чтобы так считать. Можешь платить мне брауни, если тебе так важно равновесие.

Я вздыхаю.

— Брауни стоят пять долларов.

Джордж продолжает сверлить меня взглядом.

— Для меня они стоят больше. Это честный обмен.

Я стискиваю зубы, уверенная, что теперь он просто издевается. Я люблю свои острые брауни из коробочной смеси и не хочу, чтобы он над ними смеялся.

Внезапно на меня наваливается усталость. Больше всего хочется поехать домой, проверить, как мама, выгулять Грампса, свернуться с учебниками и выспаться, чтобы завтра не валиться с ног на утренней смене.

— Я поеду.

Челюсть Джорджа напрягается, и на миг мне кажется, он меня не отпустит. Но потом он опускает взгляд.

— Ладно. Но предложение в силе. Без срока давности.

Почему он просто не может принять отказ? У него нет передо мной никаких обязательств, если я сама отказываюсь.

— Хорошо.

Я жду, что он отойдет. Он не двигается.

— Джордж.

— Что?

— Твоя рука.

— Моя рука?

— Убери ее, пожалуйста, с двери.

И положи на мою грудь, предательски мурлычет какая то часть моего мозга.

Нет. Ни за что.

Джордж резко отступает, будто забыл, что держал меня в плену.

Я сажусь в машину и совершенно точно не смотрю, как джинсы обтягивают его ноги, когда он медленно идет обратно к ангару.

Глава 9

Лапы, впивающиеся мне в спину, выдергивают меня из сна.

— Грампс, — стону я. — Успокойся. У меня выходной.

Грампсу плевать на мой рабочий график и желание поспать подольше. Он решил, что именно я поведу его на утреннюю прогулку, и будет рыть тоннель под одеялом, пока я не встану и не выполню его требования.

Переворачиваюсь и оказываюсь нос к носу с угрюмым кокер спаниелем.