Работать в закусочной в солнечные дни — особый вид пытки. Понимать, что чудесная погода совсем рядом, а я торчу внутри, разливаю кофе и болтаю ни о чем, когда больше всего хочу сидеть за столиком для пикника и читать книгу.

Или готовиться к получению лицензии пилота.

Или быть в самолете, мчаться сквозь синее небо, плечом к плечу с…

— Каковы шансы, что ты снова затащишь того горячего пилота в закусочную? — спрашивает Рианн, когда я останавливаюсь у ее столика, чтобы долить холодный чай. Ее вопрос вырывает меня из блуждающих мыслей. Она моргает на меня из-за толстых очков, и клянусь, эта четырнадцатилетняя видит меня насквозь и точно знает, куда только что унеслось мое воображение.

— Горячего пилота… хм… горячего пилота… что-то не припомню.

Вру. Его точеное лицо уже намертво отпечаталось у меня в голове.

Рианн подпирает подбородок кулаком.

— Ну, друг Шона. Тот парень, который спас тебе жизнь. Который смотрит на тебя так, будто ты у него в меню.

Я поперхнулась, мигом растеряв самообладание перед подростковой дерзостью.

— Откуда ты это взяла? В прошлый раз, когда Шон и Джордж заходили, ты была в школе.

— Салли, конечно, — Рианн закатывает глаза, будто я обязана была догадаться. В общем, справедливо. — Она сказала, что он «прям мечта», а это по-стариковски значит «горячий». А потом добавила про меню.

— Джордж на меня так не смотрит. — Будто я у него в меню? Это вообще что значит?

Может, он хочет увидеть, как меня окунут во фритюр.

— Ага! Значит, ты поняла, о ком я. О горячем пилоте. — Рианн поднимает спиральную тетрадь. — Ты не знаешь, он скоро снова придет? Я хочу попросить у него интервью.

— Для школьной газеты?

— Ага. Думаешь, он согласится? Мне уже надоело писать про выпускной. Мы поняли, он скоро, не подливайте алкоголь в пунш и не парите в туалетах. — Рианн тяжело вздыхает и роняет тетрадь на стол. — Девятиклассников вообще на выпускной не пускают. А я хочу писать о настоящих новостях.

— Аварийная посадка — это не школьные новости, — замечаю я. — Думаешь, тебе разрешат об этом написать?

Не хочется рушить ее мечты, но нет никакой гарантии, что Джордж скоро снова появится в закусочной. Те несколько раз, когда он заходил раньше — не считая последнего визита с Шоном — он задерживался ровно настолько, чтобы заказать еду навынос. Потом стоял как можно ближе к двери, уткнувшись в телефон, и даже не кивал мне в знак приветствия. Каждый раз, когда наши взгляды случайно встречались, он тут же отводил глаза, будто боялся, что я его узнаю. А когда Салли или Сэм отдавали ему заказ, он вылетал за дверь так, словно боялся опоздать на собственный частный самолет.

Иногда я удивляюсь, что Джордж вообще заходит сюда обедать, зная, что я работаю в смене.

— Еще какие школьные. Во-первых, вы пролетели прямо над школой перед посадкой.

— Правда? — Я была слишком напугана, чтобы замечать, что именно под нами.

Бусины в ее длинных косичках щелкают друг о друга, когда она яростно кивает.

— И ты выпускница. Он спас Бобра!

— Я себя Бобром не считаю, — бормочу я, вспоминая потрепанного талисмана, который вертел бедрами на школьных футбольных матчах. Готова поспорить, в том костюме водились блохи.

— Ну пожалуйста, Бет. Можешь его спросить? Ради меня? — Рианн изо всех сил строит ангельское личико, и с ее ямочками на щеках и самыми огромными карими глазами на свете у нее это отлично выходит.

Я не особо люблю детей. То есть я могу спокойно принять заказ и не довести их до слез, но не умоляю матерей подержать новорожденных и не таю, когда малыш говорит «люблю тебя».

В любой день выберу ворчливую собаку, которая ненавидит весь мир, а не ребенка.

Но Рианн — другое дело. Она часть семьи закусочной. Ее мама раньше работала здесь официанткой, пока не сбежала из города, оставив отца Рианн растить дочь в одиночку. Мистер Ховард очень добрый, тихий и мягкий человек. Но он работает техником на местной бумажной фабрике дольше, чем дети проводят в школе, а присмотр за ребенком стоит дорого.

Поэтому последние три года «Корнфилдс» заменяет Рианн продленку за цену сэндвича с сыром и стакана «Спрайта».

Салли помогает ей с математикой — самым нелюбимым предметом.

Сэм вычитывает ее сочинения и исправляет орфографию.

Билли режет ее горячие сэндвичи на смешные фигурки и орет ей дурацкие шутки через раздаточное окно.

Дарла учит ее бить в челюсть.

А я слушаю все сплетни, которые Рианн собирает, потому что ужасно любопытная.

Только теперь главная горячая сплетня — это я.

Колокольчик над дверью звякает, пока я размышляю, стоит ли давать обещание, которое не уверена, что смогу выполнить. Хотя спросить ведь несложно. И я сразу скажу, что Джордж может отказаться. Судя по тому, как он игнорировал нескольких репортеров, которые уже пытались с нами связаться, ему совсем не нужна огласка этой истории.

— Ладно, — сдаюсь я. — У меня есть номер Джорджа. После смены напишу ему и спрошу.

Ее глаза загораются, и я предупреждающе поднимаю палец.

— Это не значит, что он согласится.