— Ну, если что-то пойдет не так, ты нас спасешь. — Я пытаюсь улыбнуться, но губы складываются в гримасу.

— Ничего не пойдет не так, — говорит он. — Но да.

Мое фырканье не попадает в микрофон, и это к лучшему. Я тянусь вперед дрожащими руками и крепко берусь за штурвал.

Больше всего поражает, насколько самолет послушный. Легкое нажатие влево или вправо и крыло уходит в вираж. Чуть потянуть на себя и за лобовым стеклом сплошная синь. Слегка подать вперед и у меня перехватывает дух от вида земли под нами.

«Иногда то, что любишь, пугает».

Мне безумно страшно.

И я по уши влюблена.

— Скажи, если захочешь, чтобы я взял управление, — голос Джорджа возвращает мое внимание к нему, и я с удивлением замечаю, что он видится немного размыто.

Я быстро поднимаю руку и вытираю влагу с глаз.

— Все хорошо, — говорю я. — Еще немного.

Время летит слишком быстро. Джордж берет управление только когда говорит, что нам пора возвращаться. Я не знаю, как проложить курс к аэропорту, но все равно чувствую укол сожаления, когда отпускаю штурвал, сжимая и разжимая пальцы на коленях.

Я отвлекаюсь, разглядывая пейзаж внизу. Больше всего люблю озера. Мне нравится видеть, как тени облаков скользят по синевато-зеленой воде.

Джордж показывает на аэропорт, и я изучаю вытянутую полосу для посадки.

На этот раз без машин, которые нужно объезжать. И слава богу.

Мы делаем круг, потом Джордж заводит нас на посадку. Сердце снова разгоняется, когда земля подбирается все ближе, когда нос самолета кажется направленным под слишком крутым углом для безопасного приземления. Но он профессионал, и колеса касаются полосы так мягко, что мне требуется миг, чтобы осознать: да, мы уже на земле и медленно катимся к остановке.

Как и в прошлый раз, Джордж педалями ведет нас по желтым линиям, возвращая «Цессну» на место среди других самолетов.

Наконец он глушит двигатель, и вокруг воцаряется тишина.

В отличие от прошлого раза, когда он спешил поскорее вытащить меня из самолета, сейчас Джордж спокойно сидит рядом, и я сама снимаю гарнитуру. Он делает то же самое, но больше не двигается, хотя я уверена, что самолет еще нужно привести в порядок.

— Ну как? — спрашивает он, и в его строгом голосе не слышно эмоций.

— Это было…

Вообще существуют слова?

Это было именно так, как я и представляла. Страшно. Потрясающе.

До боли.

Какой бы страх ни оставался, он уже не удержит меня на земле в будущем. Теперь я это знаю.

Но есть много других причин, которые смогут.

Нехватка времени.

Нехватка денег.

Чувство вины.

Я так и не заканчиваю фразу. Просто улыбаюсь Джорджу и заставляю себя забыть о его отношении ко мне ровно на столько, чтобы искренне сказать:

— Спасибо.

Его реакцию скрывают темные очки. И, наверное, так даже лучше.

Я занимаюсь ремнем и отсоединяю гарнитуру.

— Хочешь помочь мне закрепить самолет? — спрашивает Джордж. — Если нет, ты можешь…

— Хочу, — перебиваю я, догадываясь, что он собирался предложить мне идти. Но я еще не готова с этим прощаться.

Джордж коротко кивает, и следующие несколько минут мы выполняем нужные действия. Записываем показания счетчика в бортовой журнал, закрепляем самолет канатами, очищаем лобовое стекло от насекомых, потом вместе натягиваем чехол и вставляем заглушки в отверстия капота, которые я всегда считала похожими на ноздри.

Мы работаем молча, только иногда Джордж коротко дает указания. И во всем этом есть странное сочетание медитативности и вдохновения.

— Я отнесу это в ангар, — Джордж поднимает ключи от самолета. — Не уезжай.

— Хорошо.

Самолет уже аккуратно укрыт и закреплен, но, может, он хочет показать мне что-то еще или просто лишняя пара рук пригодится. Когда он уходит, я поворачиваюсь к полосе и улыбаюсь, заметив, как на нее выруливает реактивный самолет. Наверное, такой же, на каких Шон и Джордж летают по делам компании. У них есть самолеты в разных местных аэропортах. Этот, кажется, дальше всего от города, и все же брат чаще всего вылетает отсюда. Может, более удобные борта предназначены для клиентов. Как бы там ни было, я рада, что рейсы Шона отправляются именно отсюда, потому что тогда он чаще заезжает в закусочную.

Наблюдать за взлетом реактивного самолета — чистое наслаждение, и я невольно думаю, каково это — сидеть в кабине такого.

— Я летала, — шепчу я и счастливо вздыхаю, решая радоваться моменту, а не мучиться мыслями о будущем.

Я раскидываю руки, будто сама самолет, запрокидываю голову и позволяю весеннему солнцу согревать кожу.

Меня переполняет восторг, и я не могу удержаться от легкого кружения.

И тут моя рука с размаху врезается во что-то твердое.

— Ой! — взвизгиваю я, отскакиваю и хватаюсь за руку, уверенная, что слишком близко стояла к самолету и врезалась в хвост.

Но нет. Передо мной Джордж, хмурый, и трет ладонью середину груди.