Заметив мое молчание, Джордж поворачивается ко мне, его широкое плечо касается моего — в этом самолете и правда мало места.

— Бет? — Он наклоняется через мои колени, его длинная рука тянется вниз, чтобы проверить, правильно ли подключена гарнитура. Но сбоит вовсе не техника.

Сбою я.

Я делаю глубокий, дрожащий вдох.

Вместе с воздухом в меня вливается волна его приятного одеколона. Запах не резкий, но каким-то образом выбивает из меня последние слова.

— Тебе не страшно? — хриплю я.

Джордж выпрямляется, его взгляд находит мой и не отпускает. Двигатель ревет, самолет вибрирует, а я пытаюсь просто дышать.

Наконец он отвечает. Но не так, как я ожидала.

— Страшно.

Я замираю с приоткрытым ртом, потом слова сами вырываются наружу.

— Тогда зачем мы это делаем?

Джордж медленно моргает, обдумывая ответ. Когда он говорит, в наушниках потрескивают помехи.

— Иногда то, что любишь, пугает.

Он отворачивается и смотрит через лобовое стекло. Я замечаю другой самолет на полосе. Он кажется совсем крошечным, когда начинает разгоняться, стремительно мчась вперед.

А потом становится невесомым и плавно уходит в небо.

— Думаешь, ты могла бы это полюбить, Бет? — Джордж не смотрит на меня. — Полюбить сильнее, чем боишься?

Я не знаю. Не знаю, сможет ли моя любовь к этой мечте пересилить грохот в груди. Поднимемся ли мы в небо, и я сумею ли забыть о страхе.

Но одно я знаю точно.

Мне страшнее никогда больше не оторваться от земли.

— Я готова.

Глава 6

Я впиваюсь ногтями в ладони и стараюсь не всхлипнуть и не издать других унизительных звуков, пока Джордж выходит в общий эфир и сообщает другим самолетам, что мы выруливаем на полосу.

Он уверенно ведет самолет, поворачивая и катится по земле педалями.

Но на земле мы будем недолго.

Нос самолета выравнивается вдоль длинной полосы асфальта, над нами раскинуто голубое небо.

— Готова? — голос Джорджа давит на барабанные перепонки.

— Просто подними нас в воздух и держи там, Бансен, — огрызаюсь я, и желание всем угодить тонет в сжавшихся до предела нервах.

Уголок его губ дергается, и он дает полный газ. Винт раскручивается, и мы стрелой мчимся вперед, аэропорт проносится мимо.

Если уж мне суждено умереть, то пусть так, думаю я в тот миг, когда мы отрываемся от земли. Быстро, с открытым небом перед глазами, с надеждой вперемешку со страхом.

Последние годы я слишком часто думала о том, что мама увидит в последние секунды своей жизни. Нас с Мардж? Дом, который мы начали строить вместе?

Или молочно-белые плитки больничного потолка? Темноту палаты, где она лежит одна и в боли?

Как бы ни пугал этот взлет, я каждый раз выбрала бы его.

Земля уходит из-под нас, и я судорожно втягиваю воздух, пока пейзаж уменьшается, а мы поднимаемся выше. Внезапно становится видна полоса леса, и я замечаю озеро, по которому мама с Мардж любят плавать на каяках. Если проследить дороги, можно дойти взглядом до закусочной и нашего залатанного домика. Чуть дальше вырисовываются очертания города. Наверное, это Арлингтон, где живет Шон.

Джордж закладывает вираж, и я теряю из виду плотную группу зданий, зато вижу тени далеких гор.

И в этот момент понимаю, что дышу.

Неровно, сбивчиво, но я не задыхаюсь. Панику вытесняет восторг, и я смотрю в окно, а не зажмуриваюсь от страха.

— Как ты, Бет? — спрашивает Джордж. Я оборачиваюсь и вижу, что его скрытые очками глаза направлены на меня. — Хочешь, я посажу самолет?

Снова вниз? Стоять на земле вместо того, чтобы парить в небе?

— Нет. — Голос сдавлен, но микрофон его ловит. — Я хочу лететь дальше.

Он кивает и снова сосредотачивается на приборах, в его взгляде появляется напряженная сосредоточенность.

— Все в порядке? — Я пытаюсь вспомнить, что означают показатели на панели, но остатки тревоги вымывают все знания из книг.

— Все хорошо, — говорит он.

Я медлю, потом машу рукой в сторону панели.

— Можешь продолжать объяснять? Я хочу разобраться.

Слабо сказано.

Я жду заминки, но, как и во время подготовки, Джордж начинает рассказывать.

Он показывает авиагоризонт. Указатель скорости, который говорит, как быстро мы летим. Высотомер, показывающий высоту.

Пока он говорит, ко мне возвращаются воспоминания. Вечерний ритуал, когда я повторяю эти слова перед сном. Только обычно немногословный мужчина теперь вдается в подробности. Он в своей стихии, и когда я задаю уточняющие вопросы, он отвечает без пауз. Говорит больше, чем когда-либо при мне.

Обращается со мной как с человеком. Почти можно поверить, что он не один из цепных псов корпорации.

— Хочешь сама порулить? — спрашивает Джордж.

— Я? — Я и не знала, что могу так пискляво звучать.

— Да. — Он кивает на штурвал. — Попробуй. — Когда я колеблюсь, он добавляет: — Я рядом.