Когда пять лет назад мы втроем — мама, Мардж и я — купили этот старый тюдоровский дом, я знала, что он потребует ремонта. Но не представляла, сколько всего может пойти не так внутри, если снаружи дом выглядит прилично.

Крыша течет.

Плотницкие пчелы точат заднее крыльцо.

Водонагреватель дышит на ладан.

Розетки перестают работать.

Автоматы в щитке время от времени выбивает без предупреждения.

Половина кранов капает, и этот звук сводит с ума.

Мы выгнали с чердака летучих мышей — освободили место для белок, похоже.

— С восточной стороны, — Мардж машет свободной рукой в неопределенном направлении и откидывает с глаз кудрявую прядь. — В заднем углу чердака дырка. Там темно, мы ее не заметили. Я временно залатала.

Я стараюсь не выдохнуть слишком заметно. Этот день меня вымотал, и на вторую, неоплачиваемую смену в роли мастера по ремонту я не готова.

Но расслабляюсь рано.

— В ванной наверху свет барахлит. Посмотришь? А я отвезу Анубиса.

Мардж кивает на клетку. Белка, которой совершенно не нужно имя, возмущенно пищит. Отвезти — значит доехать до парка и выпустить подальше от дома. У Мардж уже отлаженная система, она делала так раз десять.

— Конечно.

Я киваю на новую лошадиную голову на столе.

— Школьный проект?

Мардж преподает историю в местной средней школе, и остатки ученических проектов часто оказываются на нашем кухонном столе, пока она их проверяет.

— Детям нужно было воссоздать сцену из древнего текста, — она смеется. — Загляни внутрь.

Приподняв бровь, я беру голову. Внутри полость, а в ней — один предмет. Кукла Барби в боевом наряде.

— «Илиада»? — догадываюсь я.

Ее улыбка становится еще шире, мама тихо фыркает, нарезая картошку.

— Они сделали целого троянского коня. Удивительно изобретательно. Эту часть принесла вам показать.

— Я впечатлена.

И снова убеждаюсь, что Мардж рождена быть учителем. Она увлеченная, живая, искренне любит общаться с учениками. Дважды получала звание учителя года в своем округе.

Если бы захотела, она могла бы пойти выше, стать администратором и зарабатывать больше. Но вот уже почти тридцать лет предпочитает оставаться в классе.

В итоге официантка, учительница с мизерной зарплатой и сотрудница цветочного магазина на полставки тянут ипотеку за дом, который нам не стоило покупать, пока он пытается развалиться вокруг нас.

Но мама и Мардж счастливы. А это главное.

И в основном это моя вина. Жест любви, вышедший боком. Мама и Мардж всегда шутили, что купят этот дом и будут вместе стареть в нем. Это была одна из тех фантазий о будущем, которыми они поддразнивали друг друга после пары бокалов вина.

— Купим этот милый домик. Будем целыми днями его чинить. Построим теплицу и разобьем огромный сад. Горожане решат, что мы ведьмы. Может, начнем колдовать…

Они смеялись, а я улыбалась, придумывая свои мечты.

А потом мама нащупала плотный узел в груди. Когда врачи поняли, что происходит, когда они обозначили сроки жизни моей мамы, я увидела, как все их радостные планы начинают таять.

Я позвонила Шону, и он сразу приехал за мной в больницу. Вообще-то меня забрал его друг, а брат сидел рядом. За рулем был тихий хиппи с волосами до плеч, фургоном, раскрашенным под «Тайну Скуби-Ду», и запахом травки. Мне было все равно. Мне нужно было только попасть к этому дому. К маминой мечте, которую я не собиралась позволить ей не осуществить.

Я сняла табличку «Продается» и на следующий день позвонила риелтору. Чтобы уговорить Мардж, хватило одного вопроса.

Через несколько месяцев мы стали хозяйками дома.

Я не жалею о том безумном решении, даже когда ипотека, смешавшись с другими долгами, тяжело давит на плечи призрачным грузом ответственности.

Поэтому Мардж воюет с белками, я учусь электрике по роликам в сети, и мы удерживаем этот дом на плаву. А мама возится с растениями. Земля под ногтями и улыбка на лице. Та самая улыбка, с которой она сейчас принимает быстрый поцелуй Мардж в плечо.

— Хорошо погулять в парке.

Я допиваю воду и иду к лестнице, собираясь переодеться во что-то, что не жалко подпалить. Обычно мне удается обходиться без лишних искр. С практикой получается все лучше, и из нас троих именно я чаще всего справляюсь с электричеством. Помогает и то, что теперь я знаю: нужно отключать автомат в той комнате, где работаешь. По пути я заскакиваю в подвал и щелкаю нужный выключатель.

В спальне, стягивая форму закусочной, я снова и снова возвращаюсь мыслями к предложению Джорджа.

Каждый раз, когда в груди вспыхивает надежда, я гашу ее реальностью.

А вдруг…

У меня нет времени.

А вдруг…

Он меня терпеть не может.

А вдруг…

Это расстроит маму.

А вдруг это мой единственный шанс?