Интересно, сколько он выдержит рядом со мной? Его не обсыплет крапивницей от сдерживаемого презрения?

Скорее уж меня.

Я могла бы уйти, найти себе другое занятие. Но эта закусочная — моя территория, и я не собираюсь уступать ему ни сантиметра.

Ну, кроме тех сантиметров, которые занимает его крепкая задница на табурете.

Джордж смотрит на пакетики с сахаром, а я — на его лоб, взглядом прослеживая короткие волоски. Ни с того ни с сего я задумываюсь, мягкие они или будут колоть ладони.

Он сам бреет голову? Сбривает все под ноль и дает отрастать? Пропускает ли когда-нибудь участки? Когда я не добриваю место на ногах, эта щекочущая щетина бесит меня, пока я снова не приму душ.

Он бреется в душе?

В голове тут же вспыхивает картинка: Джордж намыливает череп, а потом ведет бритвой по коже. Вокруг клубится пар, пена стекает по шее… по груди… по—

Хватит! Плохой мозг!

Я прочищаю горло и стараюсь, чтобы мысли не отразились в глазах. Джордж Бансен был бы в ужасе, узнай он, что я начала фантазировать о нем в таком ключе.

И все же, как бы он меня ни недолюбливал, он спас мне жизнь, как сказала Сэм.

— Спасибо.

Голос звучит лишь чуть напряженно. Я не помню, говорила ли это вчера, в суматохе после аварийной посадки.

— Вы спасли нас обоих.

Губы Джорджа сжимаются в прямую, недовольную линию, и я готова поспорить, Шону пришлось тащить его сюда силой. Даже когда я благодарна, он не хочет находиться рядом со мной.

— Когда ты снова полетишь? — спрашивает он.

Я вздрагиваю, не ожидая вопроса.

Той уверенности, что я еще полечу.

Завтра! — умоляет сердце. Но сердце никогда ничего не решает.

— Не знаю, — честно отвечаю я.

Джордж хмурится. И, к сожалению, сердитое выражение ему идет.

— Чем дольше тянешь, тем сильнее станет страх.

Я тихо фыркаю без веселья. Страх — не то, что держит меня на земле.

— Ну да, наверное. Но у меня нет ни своего самолета, ни лицензии. И… — я замолкаю, не желая обсуждать денежные проблемы с мужчиной, который настолько богат, что ему и в голову не приходит, что я не могу позволить себе регулярные полеты. Но я расправляю плечи, решив не испытывать стыда. — У меня нет дохода, чтобы платить за чужой самолет и учиться.

Лицо Джорджа искажается, будто он не понимает моих объяснений.

Он думает, я работаю в закусочной, потому что обожаю пятна сиропа на обуви?

— Тебе двадцать четыре, — говорит он так, будто это что-то значит.

Но понимание приходит быстро.

Он знает о трасте.

О трасте, которого не существует. От этого напоминания живот сводит от вины.

Джордж смотрит на меня, наверное, ожидая, что я скажу: «О да, когда мне исполнится двадцать пять, я снова сяду в самолет. Может, даже куплю свой, ведь я буду так богата».

Но лгать брату — это уже на одного человека больше, чем я способна вынести.

— Ага, — говорю я. — Мне двадцать четыре. И я не знаю, когда снова полечу.

Я уже поворачиваюсь проверить свои столики, когда строгий голос пилота снова меня останавливает.

— Я тебя подниму.

Я вскидываю брови и поворачиваюсь к нему.

— Простите, что?

Я, должно быть, ослышалась, потому что это прозвучало так, будто Джордж — мужчина, который избегает меня как дурно пахнущий мусор — предложил провести со мной еще больше времени. В замкнутом пространстве. Где ему пришлось бы признавать мое существование.

— Я тебя подниму, — повторяет он.

— Вы шутите? — И тут я кое-что вспоминаю и скрещиваю руки. — Вас же отстранили?

Лицо Джорджа ничего не выдает.

— На неделю, пока авиационные власти проводят проверку. Потом сможем.

Погодите. Он предлагает снова лететь со мной? Снова?!

Это что за реальность такая?

Нет. Я что-то не так поняла.

Или, может, ему тоже нужны дополнительные деньги. Ищет подработку, как и я. Первый полет, наверное, был одолжением для Шона, а за этот он возьмет плату.

Но это нелепо. Джордж — Бансен. Он стоит миллионы, если не больше.

И все же, подыгрывая его игре и делая вид, что это настоящее предложение, ответ остается тем же, как бы мне ни хотелось иного.

— Я только что сказала, — осторожно произношу я, скрывая раздражение от необходимости повторять о своих финансах мужчине, который, наверное, рассмеялся бы, услышав сумму на моем счете, — у меня нет денег вам платить.

Серые глаза Джорджа удерживают мой взгляд.

— Я полечу с тобой бесплатно.

Что. Вообще. Происходит?

Пока я перевариваю его предложение, взгляд Джорджа ускользает к двери туалета, куда ушел мой брат. Меня осеняет.

Ему стыдно. Или Шон его на это подбил. Скорее всего, и то и другое.

— Это… щедро с вашей стороны. — Я прочищаю горло и пытаюсь улыбнуться, но выходит скорее гримаса. — Но я не могу согласиться.

Это слишком. Он мне ничего не должен за тот неудачный полет. Я ему не подруга, которой он оказывает услугу. И уж точно не хочу быть у него в долгу. Моих долгов и так слишком много.