— Все знают, что ты не брал с нее деньги и оплачивал топливо для полетов, — бурчит он. — Я просто спрашиваю: она платит Эйдену или тоже рассчитывает на скидку?

Джордж поворачивается ко мне. Лицо полностью пустое.

— Это был он.

Не вопрос.

Я хочу оставаться честной, но не хочу заставлять Джорджа выбирать между важными людьми в его жизни. Это как разговор с Шоном по новой.

Но, видимо, ответ был написан у меня на лице, потому что в следующий миг Джордж уже держит Вернона за ворот рубашки. Лицо старшего мужчины багровеет, ткань сжимается у горла.

Интересно, это у Джорджа такой фирменный прием, как у Грампса — бодаться лбом.

— Ты вообще понимаешь, через какое дерьмо ей приходится проходить каждый день, чтобы просто себя содержать? — голос Джорджа глухо рычит от ярости. — А ты тут пытаешься выставить ее дешевкой.

Он трясет его и отпускает. Вернон спотыкается, отступая на шаг, захлебывается, но не успевает ответить, потому что Джордж уже нависает над ним.

— Я платил тебе за свои летные уроки? Нет. Платил мой отец. Но ты брал его деньги и ни слова не сказал.

Джордж сжимает зубы так сильно, что на челюсти проступает мышца. Он глубоко втягивает воздух, отходит, потом снова возвращается. Вернон пятится, руки подняты — теперь уже по-настоящему.

— Неудивительно, что наш клуб на сто процентов мужской. Не потому, что женщины не пилоты. А потому, что они не хотят иметь дело с ублюдками, которые называют их «красивыми мисс» и намекают, что они «трахаются за летные уроки».

Джордж снова скрипит зубами.

— Два из четырех самолетов, которые клуб арендует, мои. Можешь сказать им прощай. Навсегда.

Лицо Вернона белеет.

Помимо должности президента клуба, Вернон еще и инструктор и зарабатывает на студентах. Клуб может развалиться, если не хватит самолетов. Вернон потеряет и аудиторию, и деньги.

— Ты не можешь… — возмущенное возражение Вернона обрывается вскриком, когда он отшатывается от угрожающего шага Джорджа.

А потом мой парень поворачивается ко мне.

— Можно я провожу тебя? Пожалуйста?

— Эм… да. Ладно.

Я оборачиваюсь к Эйдену и вижу, как мой новый инструктор бросает на Вернона брезгливый взгляд.

— Спасибо за сегодняшний урок. Я заплачу тебе, сколько должна.

Он отворачивается от мрачного мужчины.

— Я ни секунды не сомневался. И надеюсь, ты понимаешь, что не все в клубе думают так, как он.

Я выдавливаю полулыбку, киваю и иду к машине. Джордж шагает рядом, почти как телохранитель.

На парковке я открываю дверь, но не сажусь сразу, хочу сначала поговорить с Джорджем.

И вдруг с удивлением вижу, как он обходит машину и садится на пассажирское место. Я все еще ошеломлена произошедшим, не решаюсь его остановить и просто хочу уехать подальше от аэропорта. Я сажусь, завожу двигатель и выезжаю с парковки. Мы молча едем к моему дому, но я продолжаю дальше, пока не доезжаю до тупика, где можно остаться почти наедине. Там я глушу двигатель, вынимаю ключи, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к Джорджу, все еще не до конца понимая, что хочу сказать.

— Эй…

— Прости, — перебивает он. — Мне так чертовски жаль.

Глава 41

— За что ты извиняешься?

Насколько я понимаю, он только что защитил мою честь. Да еще и от своего друга.

— За то, что не разглядел, какой на самом деле Вернон. — Джордж сжимает и разжимает кулак, потом выскакивает из моей машины, не дав мне ответить. Дверь он оставляет открытой, и я слышу его бормотание, пока он ходит взад-вперед. — Половина наших учеников учится за деньги родителей. Он, черт возьми, это знает. Просто решил прицепиться к тебе, потому что мог. — Он проводит руками по коротко стриженой голове и издает звук, очень похожий на рычание.

Я тоже выхожу из машины, но гораздо спокойнее.

— Джордж, тебе не за что извиняться. — Обхожу машину к его стороне, но держусь на расстоянии, он все еще мечется от злости. — Ты не отвечаешь за то, как ко мне относятся другие.

Он замирает на полушаге и смотрит на меня измученным взглядом.

— Это моя вина.

— В чем? Нет, это не так.

— Ты не думала, что можешь мне сказать. — Его большая ладонь сжимает шею сзади.

— Я… — Ну, он не совсем неправ. Но и виноват не только он. — У меня есть такая привычка, — признаюсь я. — Не говорить людям важные вещи.

Я не хотела рассказывать Шону про его отца.

Я не хотела говорить маме о деньгах Шона.

И я не хотела говорить Джорджу, что наставник, которым он восхищается, заставляет меня чувствовать себя ничтожеством.

— Ты думала, что я не выберу тебя, — говорит он. Это не вопрос.

— Дело не в выборе. — Я пожимаю плечами, глядя на носки своих ботинок. — Я не хотела портить ваши отношения.