— Вот как все будет, — тихо говорит Шон. — Ты не будешь мне ничего возвращать. Никогда. Если только не решишь подать на нашего отца в суд и взыскать все годы алиментов, которые он должен был платить. Сделаешь это — тогда поговорим. — Он кладет руки мне на плечи и отстраняет, чтобы его красные, опухшие глаза встретились с моими. — И с сегодняшнего дня ты говоришь мне все прямо. Встанешь на журнальный столик и прокричишь мне в лицо. — Его большие пальцы мягко стирают слезы с моих щек. — Если мы ссоримся, значит, мы идем на войну.

Я сквозь слезы смеюсь.

— Не уверена, что это самый зрелый способ решать конфликты между братом и сестрой.

Шон пожимает плечами, улыбка у него горькая.

— Зато для нас работает.

Я смотрю на брата и отчаянно хочу принять то, что он предлагает. Но мне страшно, что это его внутренний угодник вылез наружу, пытаясь все сгладить, пока боль копится внутри.

— Ты злишься не только на Карла. Ты злишься и на меня, — говорю я, будто могу приказать ему это признать.

Шон фыркает.

— Правда?

— Да. — Я тычу ему пальцем в грудь, пытаясь вбить реальность в сердце, которое ранила. — Я тебе врала, Шон. Годами. Я лгунья, которая врала тебе. Не игнорируй то, что ты из-за этого чувствуешь.

Он резко выдыхает, и это проявление раздражения — хороший знак.

— Да, ладно, это дерьмово, что ты мне врала. — Его слова подпитывают мой стыд и вину, но я не отворачиваюсь от них. — Мне не нравится, что ты мне врала. Ложь делает меня тревожным.

— И злым, — настаиваю я.

— Хорошо! — Шон вскидывает руки, театральный до конца. — Я, возможно, чуть-чуть, самую малость, микроскопически зол на тебя. Я думал, мы достаточно близки, чтобы ты всегда говорила мне правду, и больно осознавать, что ты так не чувствовала. Но, — он поднимает палец, останавливая меня, когда я готова заговорить, — я верю тебе, когда ты говоришь, что тебе не все равно.

Ох.

— Мне правда не все равно.

— Вот это и вызывает у меня тревогу. Не знать, кому я действительно дорог. — Его хмурое лицо смягчается в кривую улыбку. — С тобой я это знаю. Всегда. — Он смахивает кусок гипсокартона с моего плеча. — Мы можем ссориться, как брат и сестра, и потом все будет нормально. Это все, чего я хочу. Ссориться и быть в порядке. — Шон глубоко вдыхает и выдыхает. — Я хочу знать, что если все деньги исчезнут, ты все равно будешь здесь. И ты будешь. Я это знаю. Потому что ты моя сестра, и ты меня любишь. А я люблю тебя. — Его губы изгибаются в игривую улыбку. — Так что да, я на тебя злюсь. Но не по-настоящему.

Брат только что рассыпал мое хрупкое сердце и собрал его заново, крепче прежнего.

— Прости, — говорю я снова.

Шон кивает.

— И ты прости. Ты меня прощаешь?

— Конечно.

— Отлично. Я тоже тебя прощаю. — Он тянется и ерошит мне волосы, и с прядей сыплется белая пыль. — Смотри-ка. Ни одного выстрела.

Я морщусь.

— Все равно не отказалась бы от одного.

— Я тоже. Есть тут выпить?

Десять минут спустя, после того как я смыла с себя большую часть следов стены, мы сидим на заднем крыльце с бутылками пива и смотрим, как Грампс шныряет по двору в поисках белок.

Шон ждет, пока я сделаю пару глотков, и только потом лезет в душу.

— Значит, ты влюблена в моего лучшего друга?

Я ковыряю этикетку.

— Могу задать тебе тот же вопрос. — Это чистой воды уход от темы.

— Она со мной такая злая, — говорит Шон с мечтательной улыбкой, глядя в угасающий свет неба.

— И тебя это…заводит?

Он усмехается.

— Ага. Хочу, чтобы она была со мной злой каждый день. А потом, когда она добрая… — Он крутит бутылку, и в его лице появляется надежда. — Значит, я все делаю правильно. Я получаю то, чего не получает весь остальной мир.

Как ни странно, я его понимаю. Быть одним из немногих, кого любит Дарла, — это особое чувство. Я понимаю, почему ему хочется заслужить место в ее маленьком круге доверия. Если кто и справится, так это Шон.

— Не думай, что я не заметил, как ты меня отвлекла.

— Ладно. Да. Я люблю твоего друга. Но он ведет себя как идиот.

— Что он сделал?

— Сделал мне предложение, чтобы выиграть спор.

— А. Плохой ход. Не скажу, что сам бы не сделал так же, но да. Из-за чего спорили?

— Из-за летных занятий. Я не думаю, что он должен быть моим инструктором. Мы встречаемся. И он не берет с меня деньги.

— И что?

— Вот именно. — Я фыркаю и качаю головой, глядя на звезды и пытаясь найти терпение. Но я на пределе. — Я выросла, зная, что бывает с женщиной, когда она спит с начальником. И извини, но я не хочу, чтобы каждый пилот считал, будто я получила лицензию бесплатно, трахаясь с инструктором.

— Черт, Бет. Они бы не…