— Некоторые — да. — Я сверлю его взглядом. — Некоторые так и делают. Не сиди и не рассказывай мне, как со мной будут обращаться, когда ты не знаешь, Шон. Когда ты никогда…черт, ты можешь просто мне поверить?

Он моргает, потом серьезно кивает.

— Прости. Ты права. Я не знаю. — Он наклоняется ко мне. — Я тебе верю. Мне просто ненавистно думать… знать, что тебе приходится с этим сталкиваться.

Мы какое-то время сидим молча, допивая пиво.

Конечно, молчание нарушает Шон.

— Шарлотта через это прошла. Да?

Я сильно прикусываю нижнюю губу, чтобы не вывалить на него все мрачные подробности, и просто киваю.

— Из-за нашего…из-за Карла.

Я не отвечаю. Когда это и так очевидное «да».

— Ну что ж. — Шон вздыхает. — Я тебя люблю. И понимаю, почему тебе некомфортно, чтобы Джордж был твоим инструктором. Но я надеюсь, ты подумаешь о том, чтобы использовать те три тысячи, которые предлагала мне, на оплату оставшихся летных занятий. — Он чокается горлышком бутылки с моей. — Не позволяй мудакам держать тебя на земле, Бет. Твое место намного выше их.

Глава 39

Хотя сообщение от мамы говорило, что они с Мардж задержатся допоздна, я жду.

После откровенного разговора с Шоном мне хочется почувствовать себя лучше, стать честнее с собой и начать двигаться к будущему без самообмана.

Но чем дольше я делаю вид, что ничего не происходит, тем глубже в мозг вгрызается перекрученный голос.

— Она собиралась от тебя избавиться. Ты же понимаешь, да?

Поэтому, когда Грампс начинает лаять, а через мгновение в дверь входят мама и Мардж, смеясь и беззаботно болтая, я изо всех сил стараюсь не сказать просто «спокойной ночи» и не уйти наверх.

— Бет! Ты еще не спишь.

Мама улыбается мне, но улыбка гаснет, когда она замечает покрасневшие глаза.

— Что случилось? Что-то произошло?

Она торопливо подходит и кладет руку мне на плечо, осматривая меня, будто ищет травмы.

— Ничего не случилось, — уверяю я. — Я не поранилась.

По крайней мере, не физически.

Она все равно не расслабляется.

— Ты плакала.

— Может, заварю чай? — предлагает Мардж и ставит чайник, а мама садится рядом со мной за кухонный стол.

Я смотрю на свои руки и вдавливаю ноготь в древесный узор столешницы.

Не поднимай эту тему. Не добавляй ей стресса.

— На приеме после свадьбы Таши Бейлор я разговаривала с Карлом Ньютоном, — бормочу я.

Может, если сказать это достаточно тихо, можно сделать вид, что я ничего не произносила.

Кухню накрывает напряжение.

Моя вина. Только моя.

— Забудь. — Я собираюсь встать. — Пожалуйста, не переживай. Это неважно.

— Важно. — Мама неожиданно крепко сжимает мою руку. — Что он тебе сказал?

Неохотно я снова сажусь.

Мардж ставит перед нами кружки, в каждой пакетик ромашки, терпеливо ждущий горячей воды.

— Он говорил гадости Джорджу. Он и мистер Бансен. Я встала между ними.

От воспоминания у меня сжимаются кулаки.

— Я его осадила.

— Молодец, — тихо говорит Мардж, наливая кипяток.

— А потом он… — Я сглатываю и обхватываю ладонью горячую керамику, мне нужно это жжение, чтобы удержаться в настоящем. — Он сказал, что я с Джорджем только из-за денег. Что я такая же, как ты. Я знала, что это ложь.

Я смотрю на маму, пытаясь ее успокоить.

Но в ее взгляде — тревога только за меня.

От этого следующая часть дается еще мучительнее. А нужен ли мне вообще ответ?

Слова вырываются раньше, чем я успеваю передумать.

— Он сказал, что ты собиралась от меня избавиться.

И первой моей мыслью было…

Может, так и стоило. Она бы избежала стольких страданий.

Она бы не потеряла работу.

Никогда бы не оказалась без денег.

Никогда бы не боялась, хватит ли на жилье и еду.

Никогда бы не пожертвовала такой частью своей жизни ради меня.

Никогда бы не попала в черный список BBN.

Может, у нее была бы работа с хорошей медицинской страховкой, когда ей поставили диагноз.

Мардж тихо выходит из кухни, а я смотрю только на пар, поднимающийся над кружкой.

— Он не врал, — наконец говорит мама. Голос тихий, но твердый.

— Не врал, — повторяю я.

Это не вопрос.

Где-то глубоко внутри это и правда ощущалось правдой. В тот самый миг, когда он это сказал. Это казалось правильным. Казалось тем выбором, который мама и сделала бы.

Она всегда была за право выбора. Училa меня, как важно, чтобы женщина распоряжалась своим телом сама. Более молодая Шарлотта рассмотрела бы все варианты и решила прервать беременность, потому что так было разумнее всего.

— Это была правда, — продолжает она ровно. — Я сказала ему, что сделаю аборт. Записалась на процедуру.

— Ты передумала? — глупый вопрос, ведь я здесь.

— Я никогда ничего не ждала от Карла. Роман был моим выбором. Эгоистичным, да. Но я никогда не думала, что он бросит жену ради меня. Он был привлекательным и обаятельным, по крайней мере, умел изображать обаяние, и мне нравилось внимание.

В ее голосе густо звучит отвращение к себе.