Он смотрит на меня исподлобья, что больше похоже на надутую гримасу, потому что лицо Шона не создано для злости.

— С тех пор как я узнал, что мой отец — кусок дерьма, мне не слишком хочется поддерживать семейное наследие. Плюс мой лучший друг уволился, и мне даже не на что надеяться в плане общения с тобой.

Я подал заявление в первый понедельник после свадебной вечеринки. И жалел только об одном — что не сделал этого раньше. Особенно после того, как я прижал отца к стенке и добился признания, что он знал, как Карл заставил мать Бет уволиться из BBN, пытаясь скрыть свой роман. Более того, мой отец это поддержал. Оказалось, Бейлоры считали, что Шарлотта ушла по собственному желанию, а Карл хотя бы платил алименты. Похоже, партнеров ждут непростые разговоры о будущем компании.

А мне понадобится много времени и дистанции, прежде чем я снова смогу спокойно поговорить с отцом.

И хотя я пока не знаю, каким будет следующий шаг в моей карьере, меня вполне устраивает больше не быть частью BBN.

— Ты думаешь уйти? — спрашиваю я.

Шон проводит рукой по волосам, оставляя рыжевато-золотые пряди в беспорядке.

— Может быть. Но что мне вообще делать? Я всю жизнь готовился управлять компанией вместе с Ташей. В контракте есть пункт о неконкуренции, так что я не могу работать на конкурентов — да я бы и не хотел. Я бы не стал так поступать с Ташей. И смогу ли я вообще оставить ее одну разбираться с BBN?

Я фыркаю.

— Можешь спросить у нее, но я ставлю на то, что она прекрасно справится и без тебя. — Я упираю локти в колени и смотрю Шону в глаза. — А с тем, чем ты займешься дальше, мы разберемся.

— Да?

— Да.

Он улыбается медленно, но широко.

— Думаю, Дарле я могу нравиться больше, если перестану быть винтиком BBN.

— Это вообще возможно? — Я бросаю взгляд в окно, где она размахивает кулаками, отрабатывая удары в воздухе.

Шон вздыхает.

— Пока нет. Но она все еще не сказала мне официально отвалить. Так что, думаю, у меня есть шанс.

Вечный оптимист. Я тянусь и хлопаю его по колену, а потом снова проваливаюсь в тревожные мысли о женщине, которую люблю.

Через полчаса мое внимание привлекает рокот авиационного двигателя, и к полосе заходит знакомый самолет. Я срываюсь с места и бегу из терминала, даже не думая сообщить Шону, что она вернулась. Он и сам достаточно умен, чтобы понять.

Мы стоим рядом, затаив дыхание, и смотрим, как Бет ведет одномоторник домой. Желающих быть здесь было больше. Шарлотта, Мардж, Салли, Сэм, Билли и Рианн. Но Бет сказала, что столько глаз сведут ее с ума.

Этого не хотел абсолютно никто.

Так что только мы трое видим, как женщина, которую мы любим, выполняет безупречную посадку.

— Слава богу, — выдыхает Шон, хватаясь за грудь.

Дарла восторженно вопит и выбрасывает кулак в воздух. Потом она обвивает руки вокруг шеи Шона и крепко его целует.

Пока они празднуют, я не отрываю взгляда от Бет, которая рулит к заправке — после такого долгого маршрута самолету нужно топливо. Когда винт замедляется, я срываюсь с места и бегу через аэродром, успевая к ней в тот момент, когда она выбирается из кабины.

— Я это сделала! — кричит она за миг до того, как я подхватываю ее на руки.

Она смеется, пьяная от удачного полета, а я вдыхаю ее запах.

— Я знал, что ты справишься, — говорю я, уткнувшись в ее шею и вдыхая тепло ее кожи.

— Правда? А то ты ведешь себя так, будто я вернулась с войны.

Я опускаю ее на землю и обхватываю ладонями лицо Бет.

— Ты можешь все. Но это не значит, что я не буду за тебя переживать.

Она кладет руку мне на грудь и улыбается.

— Иногда то, что ты любишь, пугает, — шепчет она.

— Да, — хрипло отвечаю я. — Но любить тебя всегда стоит риска.

Эпилог

Один год спустя…

Через дорогу от «Корнфилд» находится Charlotte’s Shrubbery.

Маме удалось не только открыть свой цветочный магазин, но и нанять сотрудника. Дарле, как выяснилось, растения нравятся больше, чем люди. К счастью, ни одна из ее мам не обиделась, когда она сменила сферу. Наоборот, они каждый раз улыбаются с влажными, растроганными глазами, когда Дарла заходит и приносит маленькие горшечные растения для витринных столов.

Чаще всего она появляется не с одним «суккулентом Шона».

Мама пыталась обсудить с Шоном график возврата денег, которые он одолжил мне на ее лечение. Но единственное, что он попросил в качестве оплаты, — назвать в магазине растение в его честь.

Растение, как он утверждает, куда внушительнее бургера. Хотя Шон достаточно умен, чтобы не говорить этого при создателе бургеров, то есть при брате Дарлы.

Билли по-прежнему доволен работой на кухне «Корнфилд» и больше не отбивается от попыток Салли его свести, с тех пор как он признался мамам, что он асексуален. Зато время от времени на раздаче его ждет распечатка с собаками из местного приюта. Салли настаивает: даже если он не хочет романтических отношений, это не значит, что он должен быть один.