— Но, думаю, он никогда не верил, что мне не нужно большего. Это его самоуверенность. Разумеется, я должна была быть в него влюблена. И в его деньги.

Она закатывает глаза.

— Когда я сказала ему о беременности, он стал холодным. Жестким. Потребовал, чтобы я ее прервала.

Я открываю рот, но она качает головой и продолжает.

— Я приняла решение не потому, что он приказал. Я записалась на прием, потому что он показал, кто он на самом деле. Жестокий, холодный социопат. Я думала только о том, что буду навсегда связана с таким человеком. Представляла, как мне придется растить его точную копию. Поэтому я решила, что хочу сделать аборт.

— Он сказал, что ты передумала, потому что познакомилась с миссис Ньютон. Что ты приревновала.

Мама резко усмехается.

— Конечно, он так думает. Потому что в его мире он всегда в центре всего.

Она берет мою холодную руку в свои.

— Нет. Я не ревновала. Я передумала, потому что познакомилась с Шоном.

Я вздрагиваю, услышав имя брата, и раскрываю рот, увидев ее теплую улыбку.

— Он однажды пришел в офис с Мег, своей мамой. Это было до того, как она узнала о романе, и до моего приема. Она пошла говорить с Карлом и оставила Шона с помощницей. Я видела, как он сидел там, озираясь вокруг большими, любопытными глазами. А потом он подошел к моему столу и спросил, можно ли погладить мою собаку.

— Твою кого?

— У меня на столе стояла фотография Джинджербрэд.

В каком-то альбоме есть снимки, где я совсем крошка, а рядом — упитанная желтая помесь лабрадора, которая жила у мамы, пока не умерла.

— Он погладил фотографию и расспрашивал меня о Джинджербрэд. Что она ела, какие игрушки любила, понравился бы он ей. А потом вернул рамку, сказал, что я похожа на зубную фею, и спросил, нет ли у меня с собой зубов.

Я смеюсь. В начале этого разговора я и представить не могла, что смогу смеяться.

Но это же мой брат.

Мама улыбается — и мне, и воспоминанию.

— Тогда я и поняла, что если решу сохранить беременность, ты будешь моей. Ты не станешь еще одним Карлом Ньютоном. Даже ребенок, которого растят в одном доме с этим человеком, оказался добрее, чем я могла представить. И смешным. И просто… собой.

Она прижимает ладонь к моей щеке.

— Я поняла, что и ты будешь собой. У меня не было семьи, но тогда я поняла, что хочу ее. Хочу тебя. Я хотела с тобой познакомиться.

Когда ее большой палец стирает влагу под моими глазами, я понимаю, что по щекам текут слезы.

— Шон дал мне деньги на оплату твоего лечения, — выпаливаю я, руша этот светлый момент.

Она замирает.

— Что?

Слезы льются еще сильнее. Неужели во мне еще что-то осталось?

— После второго курса химиотерапии. Страховка Мардж покрыла часть, но этого было мало. У нас были долги и ипотека. Я боялась, что дом отберут.

Впервые в жизни у нас было собственное жилье, и я не могла представить, что мы его потеряем.

— И ты… это не твоя вина, но тебе было очень плохо. Я запаниковала, попросила его, и он согласился.

Мама закрывает глаза, словно от боли.

— Прости, мам. Я знаю, ты никогда не хотела ничего брать у Ньютонов после того, как Карл с тобой обошелся. И я понимаю. Он ядовитый. Но даже сейчас, несмотря на то что он работает в BBN, Шон не такой. И я всегда собиралась вернуть деньги. Мне просто нужно было время.

— О, Бет. Нет. Нет, нет, нет.

— Мам, пожалуйста. Прости. Шон уже не милый малыш, но он хороший человек. Правда. Самый лучший.

— Милая.

Это обращение звучит надломленно, и она крепко прижимает меня к себе.

— Я не злюсь из-за денег. Он сначала пришел ко мне. Мне надо было согласиться тогда.

Она гладит меня по волосам.

— Я расстроена потому, что ты взвалила это на себя.

— Тебе нельзя нервничать, — шепчу я ей в шею, не зная, перестану ли когда-нибудь плакать. — Пусть я буду переживать, лишь бы ты была здорова.

— Я понимаю. Но я твоя мама. Я забочусь о тебе. А не наоборот.

— Ты и заботилась. Всегда. Ты так долго и так тяжело работала, и это было несправедливо.

Через ее плечо я вижу зеленые плети, тянущиеся из ее маленькой теплицы.

— Я хочу, чтобы у тебя был шанс на мечты, а не на гору счетов.

— Бет. Я хочу для тебя ровно этого же.

Мы молчим, обнявшись, прижавшись друг к другу.

— Шон не позволяет мне вернуть ему деньги, — признаюсь я, уткнувшись ей в плечо.

Мама тихо смеется.

— Вообще-то поэтому я и отказалась сразу. Он назвал это займом, но я знала. Знала, что он не возьмет ни цента.

Она откидывается на спинку стула.

— Немного удивлена, что ты сама этого не поняла.

Я вздыхаю и вытираю глаза.

— Иногда я задумывалась, но потом случилась история с его бывшей невестой.

Я пожимаю плечами.

— Думаю, я так испугалась, что он от меня отвернется, что даже не смогла представить другой вариант.

— Мм.