Мама Джорджа, возможно, первой подняла его в небо, но летать его научил Вернон. Именно он разжег в нем любовь к самолетам. Когда мистер Бансен отстранился от сына, Джордж нашел наставника в своем летном инструкторе.

— Ты ничего не испортила, — настаивает Джордж.

— Он тебе как семья.

— Он старый друг, — признает Джордж. — Но он самовлюбленный, и, если честно, чем дольше я его знаю, тем яснее понимаю, что он паршивый инструктор. Вернон больше любит хвастаться, чем учить. А я был слишком туп, чтобы заметить, насколько снисходительно он говорил с тобой и, скорее всего, с каждой женщиной, которая вообще задумывалась о вступлении в клуб. — Он подходит ко мне вплотную. — Ты для меня важнее, чем он когда-либо мог быть. Ты для меня все. — Его большие теплые ладони обхватывают мое лицо, он приподнимает мой подбородок, заставляя встретиться с его каменным взглядом. — Я люблю тебя.

— Видишь, — бормочу я, чувствуя, как глаза наполняются счастливыми слезами, — вот сейчас это сказано вовремя.

Он закрывает глаза и прижимается лбом к моему.

— Тебе не обязательно отвечать, — тихо говорит он. — Честно, я не заслуживаю твоей любви.

— Это чушь.

Он коротко и печально усмехается, а я провожу пальцами по его голове.

— Все-таки заслуживаешь, — шепчу я. — Люблю тебя.

Все его тело напрягается, но я продолжаю.

— Когда я сегодня была там, наверху, одна, в первый раз, мне было страшно. И восторженно. И грустно.

— Почему грустно?

— Потому что на земле меня ждал не ты. А я всегда хочу, чтобы это был ты. Ты моя точка возврата. Тот, к кому я всегда хочу возвращаться после полета.

Глава 42

Джордж

Бет выбирает свой день рождения для одного из самых изматывающих экзаменов.

Я обучал десятки пилотов. Проводил с каждым долгие часы в воздухе, и все всегда упиралось в этот самый сложный этап программы. И для курсанта, и для инструктора. Одиночный маршрутный перелет. Чтобы получить лицензию пилота, курсант должен пролететь около двухсот сорока километров, сесть в трех аэропортах и уложиться в один день. В одиночку.

Каждый раз этот момент выматывает нервы. Все, что мне остается, — сидеть на базовом аэродроме, следить за полетом через FlightAware и ждать звонка после каждой посадки. Короткого подтверждения, что первый этап прошел нормально, прежде чем самолет снова поднимется в воздух.

После стольких разов я думал, что привык к этому напряжению.

А потом я увидел, как Бет взлетает больше двух часов назад, и едва не потерял сознание на перроне от волнения.

Региональный аэропорт Геттисберга. Я мысленно повторяю названия аэродромов, куда она летит. Региональный аэропорт Грейтер Камберленд. Региональный аэропорт Винчестера. А потом домой. Ко мне.

Эта женщина унесла с собой не только мое сердце, но и все мои внутренности. Я — паникующая оболочка человека, сидящая в зале ожидания и уставившаяся в телефон.

— С ней все будет в порядке. Она справится, — говорит Шон.

Проблема в том, что по тону он звучит так, будто записывает видео из плена, и повторяет эти же слова каждые пять минут.

Дарла ходит взад-вперед за окном, заявляя, что если не выйдет на воздух, то начнет бить людей. Скорее всего, Шона.

Я ее понимаю.

— Я позвал тебя, чтобы ты меня отвлек, — рычу я. — А не усиливал тревогу.

— Ты переживаешь? — взвизгивает он. — Почему? Какого черта ты переживаешь? Ты ей наврал, что она хорошо летает? О боже, она хреновый пилот, а ты не хотел ее обидеть, поэтому соврал, и теперь она там и не знает, что делать?

Шон вскакивает, лицо у него становится фиолетовым.

Дарла просовывает голову в дверь.

— Почему Шон орет? Что случилось?

— Ничего не случилось. Он просто излишне драматизирует.

Она с облегчением выдыхает, показывает Шону средний палец и снова выходит.

Я хмуро смотрю на лучшего друга.

— Бет отличный пилот. Лучше, чем я был на этом этапе обучения. Ты так же сходил с ума, когда я получал лицензию?

— Нет. Но тогда у меня был период «встал и обкурился». Я был слишком под кайфом, чтобы переживать. — Он стонет и падает обратно в кресло. — Надо было захватить мармелад с травой или что-нибудь такое.

— Разве в BBN не проводят тесты на наркотики? — Я почти уверен, что при приеме на работу мне пришлось сдавать мочу. Хотя это мог быть просто приказ отца, замаскированный под корпоративную политику.

— К черту BBN, — бурчит Шон, глядя в окно, где на посадку заходит Piper PA-28 Cherokee. Не та сине-белая Цессна-172, которую я так хочу увидеть.

Его слова делают то, что я считал невозможным. Они отвлекают меня от того, что происходит сейчас на высоте примерно семьсот шестидесяти метров.

— Можешь повторить?

— Я сказал: к черту BBN. Или к черту BnB. — Он сухо усмехается, вспоминая глупое прозвище, которое Бет дала компании, и я чувствую, как улыбка пытается прорваться. Но я не позволяю шуткам увести меня от этого момента.

— Тебе там больше не нравится?