Я подъехал к столу и потянулся к первому конверту. Физиотерапевт сегодня отчитывал меня за то, что я не тренирую левую руку, но сегодня я не хотел проигрывать.

Я знал, что внутри. Расторжения контрактов от еще двух спонсоров.

Правило номер один для тех, кто едва не умер: пусть кто-то знает твои пароли. Трудно отменить тариф, если ты мертв.

Правило номер два: перед тем как шагнуть к небесным вратам, наведи порядок в доме. Так легче распродать твою жизнь.

Я попытался разорвать чертов конверт, но не смог зажать его пальцами. С веревкой проблем не было — она толщиной больше сантиметра. Бумага тонкая, а ловкости держать и рвать у меня нет.

В отличие от Кристиана, который бы вскрыл конверты и разложил бумаги, Кассандра оставила их запечатанными. Нарочно.

Я сумел раскрыть складной нож и разрезал письмо. Холодная рукоять упиралась в ладонь, когда я вел лезвие вниз, придерживая его большим пальцем.

Глухие удары сапог по деревянному пандусу снаружи заставили меня вздрогнуть.

Нож дернулся в руке, и острое лезвие полоснуло подушечку большого пальца.

— Черт, — прошипел я, отдергивая руку.

Алые капли упали на белую бумагу и на колени, пропитывая спортивные штаны.

Прекрасно, просто прекрасно.

Я прижал палец к рубашке, пытаясь остановить кровь.

Ручка двери щелкнула, и дверь со скрипом открылась.

Кристиан замер, увидев меня, а затем рванул вперед.

— Что с тобой случилось? Касс только что ушла.

— Случайность, — буркнул я. — Зачем ты здесь?

— Проверить, как ты, — сказал он.

Он забрал нож, вытер его, сложил и повернулся к спальне.

— Сиди. Принесу тебе другую одежду.

— Не надо.

Кристиан остановился, опершись руками о косяк.

— Нам нужно поговорить.

— У тебя разве нет ранчо? — сказал я, осторожно просовывая руку под лист бумаги и разворачивая его. Пусть Марти сам разбирается с пятнами крови. — Чем ты занимался целыми днями, когда я был в Колорадо и ездил по соревнованиям?

Бывали дни, когда я мечтал оседлать коня и уехать в степь, пока не исчезнут и люди, и горизонт. Я завидовал Си-Джею, младшему из нас. Он мог просто уехать.

Я тоже пытался. Пытался оставить все позади.

— Я целыми днями переживаю за людей, — сказал Кристиан. — Раньше на первом месте были Бри, Грейси, Касс и ранчо. Теперь — ты.

Я напрягся, услышав имена племянниц. Когда-то они были мне как дочери.

Когда умерла жена Кристиана и Нейт был в армии, я помогал ему с девочками. Бри и Грейси были моим миром.

Для них я был Суперменом. Неуязвимым.

Я уставился на стол, чтобы он не увидел боль в глазах. Волосы падали на лицо. Пора было подстричься. С каждой неделей я становился все больше похож на Кристиана.

Он вздохнул.

— Знаю, тебе тяжело.

Тяжело? Он издевается?

Из меня вырвался едкий смешок.

— Правда? Спасибо, что просветил.

— Рэй…

— Отвали, — сказал я, хватая ручку.

Я сжал ее и ударил концом о стол, чтобы открыть. Медленно нацарапал нечто, отдаленно напоминающее «Рэй Гриффит».

Три буквы имени получились кривыми, детскими, расползлись по всей строке.

Кристиан смотрел из другого конца комнаты.

— Почему ты уволил Мод?

Мод? Что это вообще за имя?

— Она слишком много болтала.

— Ты так же сказал про Брайана. Того, кого уволил три дня назад.

— Он болтал и ел в машине яичный салат. На улице было тридцать два градуса, а окна закрыты.

Кристиан потер переносицу.

— А Мэри-Бет на прошлой неделе?

— Она читала мне. Вслух. Как на детском утреннике.

Он вздохнул.

— Мы сменили уже два агентства. Ты разогнал всех.

— Отлично. Может, теперь вы перестанете присылать сюда людей.

Кристиан не вспыльчивый. Не как я, Нейт и Си-Джей. Иногда мне хотелось вывести его из себя — хоть какое-то развлечение.

— Я люблю тебя, но ты должен прекратить всех увольнять. Либо ты учишься ладить с теми, кто согласится сюда приезжать, либо мы с мамой будем проверять тебя каждый час.

— Или ты наконец послушаешь меня и оставишь в покое.

Было всего десять утра, а я уже устал.

Кристиан вздохнул.

— Мы оба знаем, что это невозможно.

Будто я сам этого не понимаю.

Рентгеновские снимки выжжены у меня в памяти. Врачи показали их, когда я очнулся и не смог пошевелиться.

Позвоночник сломался, когда меня сбросил бык.

Девять месяцев я зависел от чужой помощи. Кассандра выбила мне участие в клиническом исследовании. Стимуляция спинного мозга стоила бы миллионы, если бы не нужны были добровольцы.

Я заработал неплохо, выступая на профессиональном уровне, но миллионы каждый год — не для меня.

Метод сработал. Лучше на крысах, чем на мне, но выбирать мне не приходилось.

Я перестал быть полностью парализованным. Теперь парализованы только ноги.

В шее — металлический стержень. В позвоночнике — электроды. В голове — грозовые тучи.