Меня обычно раздражало, когда в доме кто-то посторонний, так почему сейчас бесило, что она опаздывает?

Через десять минут во дворе с грохотом заглох старый двигатель. Микки подняла голову со своего места на террасе и потрусил к переднему двору на звук машины Брук.

Напряжение в груди отпустило и тут же вернулось, когда послышались хлопки ее шлепанцев.

У нее что, нет нормальной обуви? Этот хлоп-хлоп по дороге к двери действовал на нервы.

— Привет! — пропела Брук, впуская себя внутрь.

Я не стал менять замки и не пытался ее не пускать. Дверные ручки нынче дорогие.

Она захлопнула дверь ногой в шлепанце. Сегодня ее ногти были ярко-фиолетовыми. В руках два стакана, сумка на плече и три пакета с продуктами на сгибе локтя.

— На улице сегодня такая красота, — сказала она. — Обожаю эту дорогу сюда. Как у тебя дела? Ты обедал? По пути был фургончик с тако, так что надеюсь, ты любишь барбакоа. (*Барбакоа — это блюдо мексиканской кухни из медленно томленого мяса.)

Барбакоа я любил.

Но с кофе?

Она втянула через трубочку глоток ледяной сладкой смеси со взбитыми сливками и посыпкой и прошла на кухню.

— Я еще не разобралась с твоей кофейной аурой, поэтому взяла айс-кофе, черный. Решила начать с простого.

Зачем она вообще принесла мне кофе?

Брук выдохнула.

— Ладно, хватит обо мне. Как проходит день?

Кудрявые каштановые пряди прилипли ко лбу и шее. Загорелая кожа раскраснелась от жары и блестела от пота. На ней снова были короткие джинсовые шорты и свободная майка с таким вырезом, что я видел ее ребра и край бюстгальтера.

— Нормально, — пробурчал я.

Брук не обратила внимания. Конечно, не обратила. Ураганам все равно, кого они задевают.

Она поставила напитки и пакеты на стол.

— Я забрала твои рецепты по пути и продукты, о которых писала твоя мама. Дай минуту все разложить, а потом поболтаем.

Я не хотел болтать.

Брук была странной. Ни медсестра, ни сиделка. Просто посыльная с неуемным языком.

— Тако? — Она протянула мне сверток в пергаменте.

Я только посмотрел на нее.

— Хочешь на тарелке? Можем поесть на террасе. Я обожаю жару. Микки там? — Она вытащила из пакета красную коробку. — Я нашла лакомства для коров! Надо проверить, понравятся ли ей.

Эта чертова женщина и ее восторг из-за угощений для коровы…

Не дождавшись ответа, она положила мое тако на стол и взяла свое.

— Как хочешь. Я буду снаружи, если передумаешь.

Я уставился на ее зад, когда она вышла из кухни, распахнула раздвижную дверь и радостно вскрикнула, заметив Микки.

Отлично. Теперь еще и голова разболелась.

Я рывком открыл ящик с мелочами и достал бутылочку ибупрофена. Чертовы флаконы с защитной крышкой. Я не мог нормально ухватиться, чтобы открыть.

Попробовал снова, упирая крышку в ладонь левой руки. Правая была сильнее, но и этого не хватало. Крышка не поддавалась.

Злость накрыла меня, и я швырнул бутылочку через кухню. Бесполезное дерьмо.

Брук просунула голову в дверь.

— Ты в порядке?

Она заметила флакон и вошла.

— Ненавижу такие крышки. Делали бы половину с защитой, половину без.

Я стиснул зубы, пока она присела, подняла бутылочку и легко открыла.

— Сколько тебе?

Ее глаза встретились с моими. Они были как летнее небо — прозрачные, яркие.

Я моргнул, прогоняя оцепенение.

— Я в порядке. Просто упало.

Брук рассмеялась.

— Понимаю. Я сама такая неуклюжая. Сегодня утром забыла зарядку для телефона и, когда бежала за ней, чуть не навернулась на лестнице. Оставлю три таблетки на всякий случай.

Я смотрел, как она отсчитала их на ладони и оставила маленькой кучкой на краю столешницы.

— Крикни, если что понадобится.

Она упорхнула обратно на террасу, закинув ноги на стул и разговаривая с Микки, пока ела.

Когда я убедился, что она увлечена беседой с коровой, я сгреб таблетки в ладонь и проглотил.

Я обхватил обеими руками пластиковый стакан с айс-кофе. Конденсат делал его скользким, но я действовал медленно и запил таблетки глотком через трубочку.

Черный кофе был отвратительным.

Я взял тако, чтобы перебить вкус жженых зерен. Черт, пахло восхитительно.

На секунду я почти решил выйти к ней на террасу — просто чтобы смотреть на ее бронзовые ноги.

Черт.

Мое тело предательски отреагировало. В спортивных шортах это было особенно некстати.

Ноги опустились со стула, и Брук вернулась на кухню.

— Отлично! Я боялась, что опоздала и ты не голоден. Ну как?

Черт бы все побрал. Мне нужно было успокоиться. Я неловко прикрылся, стараясь скрыть выпирающую ткань.

Ее шорты едва прикрывали бедра, когда она выбросила смятый пергамент в мусор и наклонилась завязать пакет.

Обычно сюда присылали людей в медицинской форме. Ни за что на свете ей не полагались эти почти незаметные шорты и майка, подчеркивающая ее стройное тело.

— Можешь идти, — резко сказал я.