— Вот тут ты ошибаешься, брат. Она боится. Боится, что ей сделают больно, поэтому никого к себе не подпускает.

— Тебя же подпустила.

— И я каждый божий день благодарю за это Господа. Не знаю, что я такого сделал в жизни, чтобы заслужить дружбу с Бекс, но я ценю каждую минуту.

В кадре показался затылок Гриффа — он наклонился вперед. Я увидела, как он мотнул большим пальцем в сторону камеры.

— Так и скажи ей это.

Чарли посмотрел прямо в объектив и закусил губу, сделав неглубокий вдох.

— Бекс, я люблю тебя, девочка. Я никогда так не гордился тобой, как в тот день, когда ты сказала, что хочешь снять этот фильм в память о брате. Ты одна на миллион. Среди всех звезд на небе ты сияешь ярче всех. И не потому, что ты Ребекка Дэвис, а потому, что ты один из самых преданно-верных и искренних людей, которых я когда-либо знал.

Он сделал паузу.

— В начале этого маленького интервью я сказал, что в молодости хотел изменить мир. Я ошибался. Быть твоим напарником — вот приключение всей моей жизни. Бекс, мы и есть те, кто меняет мир. Мы оба, вместе. И нет таких слов, чтобы описать, как много это для меня значит. Мы сделали это. Мы рассказали их истории. Мы почтили их память. Бекс, твой брат мог бы тобой гордиться. Так что хватит тянуть время, — Чарли смахнул одинокие слезы, катившиеся по щекам. — Ты не просто сноска в чьей-то чужой повести, Бекс. Пора тебе идти и писать свою собственную.

Зазвонил телефон, но я проигнорировала его. Боль была невыносимой. Я ожидала, что на автоответчике раздастся голос Гриффа, но после трех гудков звонивший сдался. Я поставила фильм на паузу и зарыдала в диванную подушку. Вечерний свет, окрашивавший шторы в ярко-оранжевый, сменился тьмой. Прошли минуты или часы, я не знала, но в конце концов слезы высохли, и я снова нажала «play».

— Эта хрень включена? — Грифф посмотрел на крошечный микрофон на лацкане так, будто тот собирался его укусить.

Чарли уселся за камеру.

— Перестань ее лапать. Просто представь, что ее нет.

Грифф рыкнул, подавляя желание продолжить возиться с петличкой.

— Ладно, Грифф. Поехали. Назови имя и звание.

Он откашлялся и посмотрел в камеру.

— Меня, э-э... меня зовут капитан Нейтан Гриффит. Служу в, ну... в армии?

Чарли покачал головой.

— Смотри на меня. Не на камеру. Давай еще раз. Имя и звание?

— Капитан Нейтан Гриффит. Армия США.

— Почему ты пошел в армию, Нейтан?

Он на мгновение замолчал, на губах промелькнула улыбка.

— Дед. Он служил во Вторую мировую. С самого детства я хотел быть похожим на него.

Я не могла. Не могла видеть его лицо. Не могла смотреть на его улыбку. Не могла видеть его, зная, как больно будет, когда все закончится.

Чарли был прав. Мне было страшно. Я подпустила Гриффа достаточно близко, чтобы он мог ранить меня, и в ту же секунду, как это случилось, я сбежала. Обманул один раз — позор тебе. Обманул второй — значит, я дура и заслужила эту боль.

А я не была дурой.

Я с силой ткнула в красную кнопку на пульте и вырубила телевизор. Квартира мгновенно погрузилась в темноту, пока я пялилась в черный экран.

Тишину снова прорезал звонок. Еще три трели, и все смолкло. Я переступила через свою гордость и снова включила телевизор. «Я справлюсь», — твердила я себе. Это как если человек боится змей и идет в террариум в зоопарке, чтобы встретиться со страхом лицом к лицу. Может, это была гордость, но я должна была смотреть дальше. Должна была увидеть его и вернуть себе контроль над ситуацией. Я не могла позволить страху боли управлять мной. Я не могла подвести Чарли.

Я пощелкала пультом и перемотала вперед, пока лицо Гриффа снова не возникло на экране. Они с Чарли какое-то время болтали о его армейской карьере. О том, с кем он был близок. Шутили и смеялись, когда он матерился в кадре, а потом смеялись еще громче, когда он паниковал из-за того, что выругался на камеру.

— Война — штука грязная. Люди гибнут. Такова реальность, — Чарли подался ближе. — Расскажи о ком-то, кого ты потерял. О ком-то, кого ты не сможешь забыть.

Грифф выглядел так, будто получил удар под дых. Он начал теребить закатанный рукав, обнажая шрамы на левом предплечье — его нервная привычка.

— Его звали Ковбой. Он был в моем подчинении в Мосуле.

— И он не вернулся, — закончил за него Чарли.

Грифф кивнул.

— Мы, э-э... мы были в колонне, выехали на обычное патрулирование нашего сектора. Было тихо. Знаешь... такая жуткая тишина, как в доме с привидениями, когда понимаешь, что за следующим углом тебя ждет что-то такое, от чего ты обделаешься. В нашем случае это был мальчик. Я классифицировал его, как лицо мужского пола призывного возраста. А Ковбой увидел просто испуганного ребенка посреди дороги.

Он посмотрел на свои руки, пальцы скользнули по изуродованной коже, которая начиналась у большого пальца и закручивалась спиралью вверх по предплечью.