— Он отец-одиночка. Кто его осудит? — По крайней мере, Крис не пытался убедить меня взбодриться и нацепить улыбку. Иногда жизнь просто сдает тебе хреновые карты. Он знал это не хуже моего. Я жадно выпил воду и поставил стакан в раковину. Порылся в ящике с хламом, пока не нашел ручку и блокнот. — Так ты сказал, у тебя есть адрес?

— Да. Элмонт-драйв, 823. Даллас.

Я записал цифры и повторил их вслух, чтобы убедиться, что ничего не напутал спьяну.

— Спасибо, выручил.

— Ты собрался сделать то, о чем я думаю?

Я пожал плечами.

— Это единственное, что мне остается.

— И думаешь, этого хватит, чтобы она тебя простила?

— Я не пытаюсь ее заставить, — вздохнул я. — Просто хочу все исправить, и все. Бывает, что хеппи-энда не случается, но я обязан поступить правильно. Давно пора.

— Понимаю тебя. Если захочешь, чтобы я съездил с тобой, — маякни, ладно?

— Алиша рада, что ты вернулся?

— Ага. Ладно, мне пора, пока она не утащила меня в кровать. Она хоть и мелкая, но боевая.

Я усмехнулся. «Боевая» — это еще мягко сказано, когда речь шла об Алише Бейкер. Дикон мог быть хоть трижды заслуженным лейтенантом армии, но все мы знали, кто в этой семье главный.

— Понял тебя. Давай, до связи.

***

Дорога до Далласа заняла чуть больше двух часов, и весь путь по тридцать пятому шоссе меня не покидало ощущение, что меня сейчас вывернет. Это было бы совсем некстати, учитывая, что я был в парадной форме.

Бекс дала мне номер телефона своих родителей еще до того, как все полетело к чертям, но я решил, что сказать то, что должен, по телефону — это поступок труса.

Перед тем как выйти из дома, я в последний раз набрал ее нью-йоркский номер. Как обычно, сразу сработал автоответчик, но я все равно оставил сообщение, потому что так бы поступил Чарли Коулман. Я делал это не ради того, чтобы заманить ее обратно или, как сказал Дикон, вымолить прощение.

Это было нужно мне самому. Чтобы искупить вину за то, что не был тем мужчиной, которым должен был быть, и не сделал то, что обязан был сделать еще в первый раз. Я не просто так набил те слова у себя на теле. Последняя строчка моей татуировки четко говорила, что мне нужно делать.

В смерти — жертва.

Пришло время прикончить свою гордость и принести себя в жертву.

Может, она окажется там, когда я появлюсь на пороге дома ее родителей. Эта крохотная надежда была причиной, по которой я подготовил две речи. Я загнал пикап на подъездную дорожку и вышел из машины без тени колебания. Я нервничал до чертиков, но знал: если промедлю хоть секунду, то струшу, ударю по газам и укачу обратно в Темпл.

Наклейка «Армейская мама» на заднем стекле ухоженного универсала бросилась мне в глаза, когда я обходил машину и поднимался по ступеням. Флаг со звездой «Армейская мощь» у входной двери выцвел от времени, но все так же гордо висел на своем месте.

Надо было сначала позвонить. Глупо заявляться спустя почти два года. А вдруг Бекс им уже все рассказала? Вдруг они знают, кто я такой?

Нервный разряд прошил тело, когда я нажал на кнопку звонка.

Дверь открыла невысокая седовласая женщина. Увидев меня на пороге, она оторопела.

— Чем я могу вам помочь, милый?

Так вот как Бекс будет выглядеть через двадцать или тридцать лет. У нее были мамины голубые глаза и улыбка. Я откашлялся.

— Мэм, вы Кей Дэвис?

— Да.

— Ваш муж дома?

Миссис Дэвис повернула голову и позвала:

— Джон, ты не мог бы подойти на минуту?

Отец Бекс вышел в прихожую, и на мгновение мне показалось, что я вижу призрак сильно постаревшего Троя Дэвиса. Я снова откашлялся и начал речь, которую репетировал больше двух лет.

— Мистер и миссис Дэвис, меня зовут капитан Нейтан Гриффит, рота Б второго батальона двенадцатого пехотного полка армии Соединенных Штатов. На меня возложена обязанность выразить глубочайшие соболезнования в связи с тем, что ваш сын, капрал Трой Дэвис, погиб в бою в Мосуле, Ирак, в марте две тысячи третьего года. Капрал Дэвис погиб в результате нападения террориста-смертника на военную колонну США. Все командование вооруженных сил выражает искреннее сочувствие вам и вашей семье в связи с невосполнимой утратой.

Скрипт, который нас учили зачитывать для уведомления родственников, дался мне легче, чем я ожидал. Жаль только, что легкая часть на этом закончилась.

Мистер и миссис Дэвис застыли с каменными лицами. Для них это, должно быть, звучало как какая-то злая шутка. Кто-то заявляется к ним на порог через два года, чтобы сообщить о смерти человека, которого они уже давно оплакали.

Мистер Дэвис откашлялся.

— Сынок, зачем ты здесь?