— До меня дошли слухи о некоем чертовом красавчике, капитане армии, который без предупреждения заявился к моим родителям.

Он притворно изумился.

— Еще один чертовски красивый капитан? Вот же дерьмо! Скажи мне его имя, и я надеру ему задницу.

Я рассмеялась и уткнулась носом в его шею.

— Так ты познакомился с родителями, да? Не хочешь рассказать?

Грифф наклонился и поцеловал меня в плечо.

— Сначала ты. Рассказывай про свой «крюк».

Я закрыла глаза и прижалась к его голой коже. Неважно, где мы — посреди зоны боевых действий или дома на американской земле. Объятия Гриффа были самым безопасным местом в мире.

— Я отвезла копию фильма бывшей жене и дочерям Чарли. Им решать, смотреть его или нет, но я думаю, он бы этого хотел. Чтобы они знали, как сильно он их любил. Я хотела дать им что-то, за что они могли бы держаться. — Это было немного запоздало, но я должна была исполнить желание Чарли. Триш, Лори и Анджела должны были знать правду.

— Значит, ты его посмотрела?

Я кивнула.

— И... я так понимаю, раз твой редактор вставил туда часть с Чарли, значит...

— Ты там тоже есть.

Он отвел взгляд, но ненадолго. Я развернулась в его руках и посмотрела на него. Грифф прижался своим лбом к моему.

— Я знаю. Я собирался сказать тебе. Клянусь, Бекс. Но потом Чарли... он погиб, и...

Я прижала ладонь к татуировке над его сердцем. Три мака на кресте.

— Один из них — в память о Трое, верно?

Грифф кивнул.

— Ты собирался сказать мне в ту ночь на мешках с песком, да?

Он снова кивнул.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль. Но я это сделал, и клянусь — больше никогда не сделаю.

На моих губах заиграла лукавая улыбка.

— Прости, мне послышалось, или ты сейчас признал свою вину?

— Потрясающе, я знаю. Если тебе нужен холодный компресс, чтобы прийти в себя, я принесу, — ухмыльнулся он.

Я поднялась на колени и оседлала его бедра.

— Я люблю тебя, Нейтан Гриффит.

Его руки легли мне на талию.

— Уверена?

Я кивнула.

— Прости, что не сказала тебе в «Блессинге». Я испугалась.

Морщинка между его бровей стала глубже.

— Что изменилось?

— Ты.

— Я?

Мои пальцы скользнули по рельефным линиям его шрама на предплечье.

— Ты изменил все.

— Можно я тебе кое-что скажу? — спросил он.

— Да?

Грифф расплылся в улыбке.

— Ты ужасно выглядишь.

Я уставилась на него в полном недоумении.

— Простите, что?

Он разразился таким громким хохотом, что, казалось, весь дом задрожал.

— Не переживай, малышка. Пока ты здесь, мы откормим тебя грудинкой и тако.

Теперь пришла моя очередь смеяться.

— А в Нью-Йорке мне все говорили, что я отлично выгляжу!

— Это потому, что они тебя до смерти боятся, — парировал он.

А ведь Грифф прав. Из-за стресса, горя и разбитого сердца я совсем забила на себя. Может, пришло время позволить кому-то другому позаботиться обо мне.

— Скажи мне, — проговорил он, усаживая меня обратно к себе на колени. — Надолго ты у меня? Что дальше в планах у Ребекки Дэвис?

В памяти всплыли слова Чарли: «Ты не сноска в чьей-то чужой истории, Бекс. Пришло время написать свою».

— А что, если я скажу, что уезжаю из Нью-Йорка?

Он вскинул брови.

— Да неужели? И куда же ты теперь?

Мой обычно уверенный голос дрогнул от волнения. Я встретилась с ним взглядом: синева моих глаз столкнулась с его ореховыми, словно бирюзовые волны, набегающие на золотой песок. Я улыбнулась и поцеловала его.

— Туда же, где будешь ты.

Эпилог

Нейтан

Самолет начало трясти, заходя на посадку над международным аэропортом Даллас — Форт-Уэрт. Я покосился вправо: Бекс спала, уткнувшись лбом в откидной столик перед собой. Клянусь, эта женщина могла уснуть где угодно. Я усмехнулся и осторожно подтолкнул ее.

— Малышка, мы садимся. Убирай столик.

— М-м?

— Садимся. Время просыпаться.

Она откинулась на спинку и пристроила голову на сиденье, нехотя защелкнув столик.

Получение багажа, обнимашки, а потом...

— «Buc-ee’s», — закончил я за нее с ухмылкой.

Она положила руки на живот и кокетливо улыбнулась.

— Они с ума сойдут, когда мы им расскажем. Ты же понимаешь?

— Они захотят, чтобы мы осели в Штатах, — парировал я. — Ты ведь это понимаешь?

Бекс пожала плечами.

— Будем решать проблемы по мере их поступления.

Сказать, что первые годы нашего брака дались нам в тяжелой борьбе — значит ничего не сказать. Это была гребаная пробежка в гору, без передышек. Хорошо, что мы оба бойцы.