Он уперся руками в дверной косяк, будто это было единственное, что не давало ему рухнуть.

Я проглотила обиду и посмотрела ему прямо в глаза:

— Я позвонила в «Паком Секьюрити». У них здесь рядом люди, они подбросят меня до Кабула.

— В «Паком»? Ты что, издеваешься? — Он с такой силой отдернул руки от косяка, что, казалось, дерево сейчас треснет. — Бекс, это же сраные торговцы оружием и наемники. Пентагон платит им за то, чтобы они развозили стволы и патроны в обход закона. — Он сорвал кепку и провел рукой по русым волосам. — Даже, даже если бы сейчас был день... до Кабула два-три часа пути. Ехать ночью — это самоубийство. Это опасно.

Мои пальцы до белизны сжали ручку чемодана.

— Ну, тогда радуйся, что моя безопасность тебя больше не касается.

Грифф отошел от двери и сделал шаг ко мне.

— Малышка, не надо, — взмолился он. — Не уезжай. Дождись утреннего вертолета.

Слезы застилали глаза. Я не могла остаться. Я не могла снова и снова подставлять себя под этот удар. Я просто не выживу. Тряхнув головой, я выдавила сквозь зубы:

— Прощай, Нейтан.

Когда я выходила, он схватил меня за руку и притянул к себе. Обхватил мои щеки ладонями и поцеловал. В этом поцелуе была отчаянная жажда. Каждый раз, когда он отрывался, чтобы вдохнуть, он шептал:

— Я люблю тебя, Рыжая. Просто останься.

Он повторял это снова и снова, пока от слез я не начала дрожать так сильно, что больше не могла отвечать на поцелуй. Я судорожно хватала ртом воздух — горе и разбитое сердце душили меня.

Слезы полосами стекали по щекам. Грифф даже не пытался их вытереть. Его пальцы запутались в моих волосах, скользили по челюсти, по всему телу.

— Останься. Дай мне хотя бы эту ночь, — умолял он.

Я покачала головой и всхлипнула.

— Не могу.

— Почему?

«Потому что любить тебя слишком больно». Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его в последний раз.

— Мне пора.

Глава 42

Нейтан

— От Бекс что-нибудь слышно? — спросил Дикон, плюхнувшись на пустую кровать в моей комнате.

Он прекрасно знал, что ни хера мне от нее не слышно, но проще было спросить об этом, чем заставлять меня признавать, что я все феерически просрал.

— Нет. — Я сложил последнюю рубашку и запихнул ее к остальным вещам. Через пару часов мы погрузимся в колонну, доедем до взлетки и взмоем в небо, держа курс на старый добрый дом.

— Алиша звонила ей, чтобы передать наше расписание.

— Она взяла трубку?

— Ага.

— И, я так понимаю, она по-прежнему не хочет иметь со мной ничего общего?

— В точку, брат.

Я усмехнулся и покачал головой.

— По крайней мере, теперь я знаю, что она выбралась оттуда живой.

Восемь недель гробового молчания со стороны Бекс едва не добили меня — это было похуже, чем смотреть, как она садится в тот навороченный внедорожник парней из Пакома. Каждый мой звонок в ее квартиру на Манхэттене оставался без ответа. Может, она уехала к семье в Техас еще до моего возвращения, просто чтобы не находиться со мной в одном штате. А может, просто игнорировала меня. Я не знал, какой из вариантов бесит меня больше.

Впервые в жизни я понял, что чувствовал Чарли, когда дочери отказывались с ним разговаривать. Любовь никуда не делась. Он продолжал звонить.

И я делал так же.

При любой возможности я набирал номер Бекс и оставлял сообщения на автоответчике, надеясь и молясь, что она их прослушает. Разумеется, это привело к тому, что я забил всю память аппарата однотипными извинениями и жалкими оправданиями.

Стоило мне услышать гудки, как в груди трепетала надежда. А потом эта чертова машина обрывала связь, и я на форсаже летел обратно на землю, сгорая в пламени.

Транспортный самолет поднимался все выше, прошивая облака. С высоты девяти километров Афганистан казался совсем крошечным.

Последние восемь недель я был тем еще говнюком, находиться рядом со мной было невыносимо. Все об этом знали, поэтому обходили меня за версту. Только у Дикона хватало яиц хотя бы произносить ее имя в моем присутствии.

Обычно я терпеть не мог двухнедельные разборы полетов, которые мы проводили после развертывания, но этого я ждал с нетерпением. Две недели, чтобы вытравить Бекс из своей системы, прежде чем придется возвращаться в реальный мир. Две недели, чтобы смириться с тем, что я возвращаюсь в пустой дом. Две недели, чтобы уложить в голове мысль: когда я встречу Ванессу в городе, она больше не будет моей женой.

Пока Бекс не узнала правду, я был в восторге от мысли, что, вернувшись домой и включив новости, увижу там свою девочку. Конечно, мы были бы в разных штатах или даже часовых поясах, но я мог бы видеть ее прекрасное лицо и слышать голос.

Но она больше не была моей девочкой.