Мне хотелось ненавидеть Маккинни за то, что он распустил язык, но в глубине души я понимал: каждая минута с Бекс была взята в долг. Чарли дал мне срок, чтобы я во всем признался, но я его проигнорировал, и это целиком моя вина. Сначала я тянул, потому что Бекс оплакивала его смерть. А когда все более-менее пришло в норму, я медлил просто потому, что оказался трусом.

Весь путь обратно в Штаты прошел как в тумане. Я никогда не чувствовал себя настолько оторванным от реальности. Черт, даже когда Ванесса сбросила на меня бомбу о том, что подает на развод, пока я был за двенадцать тысяч километров, это не подкосило меня так сильно, как осознание того, что мы с Бекс снова на одном континенте. А она не желает меня знать.

Мы выгрузились из самолета и потащились на базу. Техасский воздух был удушливым; мы сдавали оружие в оружейку, обливаясь потом. Первые брифинги влетали в одно ухо и вылетали в другое. Все одно и то же. Рутина после возвращения, которая обычно успокаивала, теперь заставляла меня лезть на стенку.

На церемонии встречи я выдавливал из себя улыбку. Обнимал братьев и племянниц. Поцеловал маму в щеку и едва не расплакался, когда отец сказал, что гордится мной.

Все это было просто… мило.

Я быстро попрощался с Диконом и остальными парнями и запрыгнул в свой грузовик. Братья знали, что дорога домой на своей машине после службы — это мой священный ритуал. Побыть одному, иметь свободу повернуть в любую чертову сторону, куда вздумается, — это была одна из моих любимых частей возвращения. Я знал, что они предпочли бы, чтобы я поехал с ними, но мы и так увидимся в ближайшие два дня, пока я буду мотаться на базу закрывать документы. К тому же мы все жили на одном и том же ранчо.

Я припарковался у Buc-ee’s и выдернул ключи из зажигания. Это всегда была моя первая остановка. Я зашел внутрь и огляделся, тихонько посмеиваясь. Это единственное место в мире, где можно найти идеально чистый туалет, горячую еду, столько вяленого мяса, сколько невозможно себе вообразить, и одежду с бобром. У меня дома была не одна кепка с их логотипом, и я чертовски ими гордился. Чисто техасская фишка. Люди стояли в очередях к кассам, чтобы оплатить бензин, а семьи толпились у круглого киоска, где работники раздавали брискет, копченые колбаски и завтраки-тако. Я схватил сэндвич с грудинкой прямо из-под тепловой лампы и направился к холодильнику. Взяв в другую руку две бутылки пива Lone Star, я бросил пару долларов кассиру и вышел к машине.

Закидывая добычу на пассажирское сиденье, я заметил телефон-автомат. Я снова вышел из кабины, вежливо кивнув старику в кепке ветерана Вьетнама, который поблагодарил меня за службу.

Я засунул несколько четвертаков в прорезь и набрал номер, который за последние восемь недель выучил наизусть. В трубке шли длинные гудки. Раздался щелчок, когда включился автоответчик, и я выругался про себя, решив, что он, скорее всего, все еще переполнен.

К моему удивлению, вместо робота, издевательски сообщающего, что места нет, в трубке зазвучал сладкий голос Бекс.

— Вы позвонили Ребекке Дэвис. Пожалуйста, оставьте свое имя, номер и сообщение после сигнала!

— Привет, э-э, привет, — пробормотал я. — Это я. Я, ну… я так понимаю, ты наконец прослушала остальные сообщения, раз место освободилось. Или просто их удалила. В общем, неважно. Просто хотел сказать, что я дома. Может, Алиша уже звонила и говорила, что мы добрались нормально. Не знаю. Но, в общем, да. Хотел позвонить и сказать это. Я еще даже до дома не доехал, но хотел набрать тебе при первой же возможности, как и обещал. Хотел сдержать слово. Остановился в Buc-ee’s по пути с базы. Помнишь ту ночь на мешках с песком, когда ты рассказывала, как вы с Троем ездили в Остин и всегда тут притормаживали? — Я вздохнул. — Я скучаю по тебе, малышка. Мне пора. Перезвони мне, ладно?

Я замолчал на мгновение, едва успев вставить последние слова до того, как связь оборвалась.

— Люблю тебя, Рыжая.

Глава 43

Ребекка

Я скучаю по тебе, малышка. Мне пора. Перезвони мне, ладно? Люблю тебя, Рыжая.

Я сидела на полу рядом с автоответчиком, тихая как мышка, и слушала его голос. Я занималась этим вот уже пятьдесят шесть дней.

Когда на определителе высветился длинный международный номер, я поняла, что это он звонит из лагеря «Блессинг», но мне не хватило смелости ответить.

Пятьдесят шесть дней я позволяла сообщениям копиться на автоответчике, чтобы переслушивать их и слышать его голос, когда захочется. Наконец, понимая, что его последние восемь недель подходят к концу, я удалила их все. Я готовила себя к тому, чтобы поднять трубку при следующем звонке и сказать ему, что все действительно кончено.

Я не ожидала, что его первый звонок из Штатов будет из уличного автомата на заправке. Именно поэтому я не ответила — так я убеждала себя. Из-за того, что номер был незнакомый, а вовсе не потому, что я трусиха. Но от того, что он запомнил мой рассказ про остановки в Buc-ee’s в Темпле, сердце пропустило удар.