— О боже…

Я почти ничего не соображаю и слегка приподнимаюсь, тяжело дыша.

— Такая сладкая, — бормочет он, касаясь губами моей кожи.

Финн снова тянет меня вниз, и я вскрикиваю. Оргазм обрушивается на меня, но он не останавливается. Продлевает удовольствие, пока ноги не начинают дрожать. Я почти смеюсь, умоляя его прекратить.

Каким-то образом он переворачивает меня и целует. На его языке я чувствую собственный вкус. Финн тянется к прикроватной тумбочке, а через мгновение упирается в меня.

— Все хорошо? — спрашивает он, замирая и давая мне время.

Я киваю.

Он начинает двигаться. Медленные, глубокие толчки заставляют пальцы на ногах поджиматься. Его лоб прижат к моему, дыхание сбивается.

— Господи, Тильда, — стонет он. — Ты такая…

Одной рукой я сжимаю его волосы, другой впиваюсь пальцами в мышцы спины. Финн меняет угол, и теперь каждый толчок попадает точно в нужное место.

— Сильнее, — умоляю я.

Он дает мне то, чего я хочу. Бедра резко подаются вперед, и каркас кровати протестующе скрипит.

Второй оргазм накатывает стремительно. Я не ожидала его, думая, что полностью истощена. Жар сворачивается тугим узлом внизу живота. Рука Финна скользит между нами, большой палец находит клитор, и этого оказывается достаточно.

Я снова рассыпаюсь под ним, произнося его имя. Через мгновение он следует за мной, глубоко погружаясь внутрь.

Долгое время мы просто дышим, переплетясь телами в сером утреннем свете. Его тяжесть успокаивает и возвращает меня к реальности. Я перебираю пальцами влажные от пота волосы, а он поворачивает голову и целует мою ладонь.

— Я бы мог к этому привыкнуть, — тихо произносит он, словно обращаясь к самому себе.

Сердце сбивается с ритма, потому что я тоже могла бы. И в этом вся проблема — у всего этого есть срок годности. Коттедж почти готов к продаже. Дженнифер приедет через две недели. А потом…

Я отгоняю эту мысль и выскальзываю из постели. Ноги дрожат, подбородок покраснел от его щетины.

— Душ, — говорю я слишком бодро, не встречаясь с ним взглядом.

Обернувшись в дверях, я вижу, что он смотрит на меня с непонятным выражением.

Приняв душ в одиночестве, я спускаюсь выпустить собак и ставлю чайник на плиту «Ага». Флора и спаниели с восторженным вилянием хвостов бросаются к двери.

Через несколько минут появляется Финн. Он босиком, в джинсах и на ходу натягивает футболку.

— Мне нужно идти, — говорю я, поднимая телефон. — Кенни написал, что хочет еще раз проверить дымоход. Потом он уезжает работать с острова, так что нужно ехать прямо сейчас.

Я наклоняюсь, чтобы натянуть носки. Плитка холодит босые ступни. Подняв глаза, замечаю, что Финн смотрит на меня. Лицо ничего не выражает, словно он задумался, а я просто оказалась у него на пути. Я заканчиваю обуваться и ухожу в деревню.

У гавани воздух ясный и колкий. Море неспокойное, по волнам пляшут белые барашки.

Две комнаты уже покрашены, крыша починена, сад почти расчищен. Все постепенно встает на свои места, а мое время на острове подходит к концу. Я даже не думала, что будет дальше. Но с болезненным уколом, почти похожим на тоску по дому, понимаю: я буду скучать по этому месту сильнее, чем ожидала.

Когда я подъезжаю, фургон Кенни уже стоит у дома, а к стене приставлена лестница.

— Доброе утро, — весело говорит он, выпрямляясь у основания лестницы и приветственно кивая мне.

— Простите, что опоздала, — отвечаю я, хотя еще нет и восьми.

Флора садится рядом и смотрит, как он поднимается, словно надзирает за работами. Кенни выбирается на крышу, осматривает дымовую трубу, кивает самому себе и спускается обратно.

— Просто хотел еще раз проверить. Вчера вечером проходил мимо, и мне кое-что бросилось в глаза. Подумал: по закону подлости окажется, что я пропустил черепицу, а леса мы уже разобрали.

С каждым новым слоем краски и каждым ремонтом это все меньше похоже на завершение. Скорее на нечто, от чего я пока не готова отказаться. Коттедж уже не кажется пустым. Будто он кого-то ждет.

Флора уже стоит у двери, не терпится вернуться к своей компании спаниелей. Я хватаю сумку и тянусь к стопке потрепанных книг на полке в прихожей. Я бесчисленное множество раз проходила мимо, собираясь их перебрать и отнести в ящик для книг у деревенского магазина. Локоть задевает край, и вся стопка с пыльным грохотом рушится вниз. Корешки ударяются о пол, страницы разлетаются, словно призрачные бабочки.

— Замечательно, — бормочу я, приседая, чтобы все собрать.

Большинство книг — никому не нужные устаревшие справочники: путеводители по винокурням, птицы Шотландии и древняя дорожная карта с гостиницами, сведения о которых устарели лет на двадцать. Я иду на кухню за мусорным мешком, собираясь смахнуть туда все сразу.