Среди беспорядка мое внимание привлекает что-то красное. Одинокая книга отлетела через всю прихожую и упала у двери гостиной. Я поднимаю ее и понимаю, что это вовсе не книга, а дневник.

Красный кожаный дневник с потертыми уголками и растянутой резинкой посередине. Нахмурившись, я верчу его в руках. Вспоминая отца, я вижу клочки бумаги в карманах, конверты с едва разборчивыми записями. Расчищая дом, я поняла, что мой хаос повторяет его собственный. Но это другое. Намеренное. Почти продуманное.

Я снимаю резинку, и обложка с легким треском открывается. Страницы затвердели от долгого забвения. Внутри — почерк отца. Знакомые каракули из поздравительных открыток и записок. Глупые рисунки, которые он делал для меня в детстве. Планы, приколотые к холодильнику. Буквы крупные, наклонные, написаны темно-синими чернилами, которые ничуть не выцвели. Словно он и представить не мог, что его слова останутся непрочитанными.

Я листаю страницы, расправляю дневник на полке и забываю о времени, рассматривая рисунки и пометки. Стрелки мечутся по листам, соединяя мысли так, как понятно и мне.

— Можжевельник — обязательно. Корень кориандра? Листья?? Лемонграсс. МЕСТНЫЕ растения.

Я переворачиваю страницу. Сердце неровно колотится в груди. И там, наверху, дважды подчеркнуты слова, которые я почему-то заранее знала, что увижу.

Джин «Бенруар»

Воздух вокруг словно меняется. Вдалеке раздается гудок парома, а в кухне размеренно тикают часы. Флора со стоном переворачивается, постукивая когтями по полу.

Он все это время строил планы, и никто не знал.

Я листаю дальше. Незаконченные абзацы, наброски сада, разбитого на неровные квадраты. Они так похожи на мои планы огорода, что волоски на руках встают дыбом. Заметки о посетителях, которым можно разрешить самим собирать растения, пробовать их и участвовать в процессе.

А потом — страница за страницей пустоты.

В кармашке на внутренней стороне задней обложки лежит сложенный лист бумаги. На нем мое имя.

Матильда

Я разворачиваю его, вижу первую строчку и на мгновение чувствую, словно из меня выбили весь воздух.

Не думаю, что ты когда-нибудь это прочтешь, но…

Я тут же складываю письмо. Колени дрожат, я сглатываю, но во рту почему-то совсем пересохло. Сейчас я не могу это прочесть.

В прихожей повсюду разбросаны книги и бумаги. Я поспешно собираю их и кое-как запихиваю обратно на полку. Потом хватаю сумку и зову Флору.

По дороге к дому Бенруар мои пальцы рассеянно отбивают ритм по рулю. За перилами гавани море сверкает серебром, а сердце подпрыгивает всякий раз, когда машину трясет на выбоинах по дороге к зеленым воротам.

Когда открываю дверь кухни в доме Бенруар, вижу, что Джорджия полностью завладела столом. Вокруг разложены бумаги, а телефон снова зажат между ухом и плечом. Увидев меня, она поднимает палец и беззвучно произносит:

— Одну секунду.

Снаружи слышится низкий голос Малкольма. Через мгновение дверь открывается, и он входит вместе с Финном. Финн внимательно смотрит на мое лицо, не улыбаясь. Потом удивляет меня: подходит и кладет руку мне на плечо.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает он.

Я резко поворачиваю голову и хмуро смотрю на него снизу вверх. Финн тут же убирает руку, словно вспомнил, где находится, а я киваю.

Он подходит к чайнику, достает кружку и готовит мне кофе. Добавляет ложку коричневого сахара и молоко из холодильника, а потом протягивает кружку. Его пальцы касаются моих.

— А почему Тильде особое обслуживание? — спрашивает Джорджия через секунду, закончив разговор.

— Что?

Она кивает на кружку, которую я обхватила пальцами, и отодвигает стул от стола.

— Не волнуйся, Малкольм, — дразнящим тоном говорит она. — Я приготовлю тебе кофе.

Малкольм с тихим смешком уходит в коридор, направляясь к ванной.

— Не нужно, девочка.

— А. — Финн пожимает плечами и выглядит неловко. — Да. Прости, Малкольм.

Джорджия смеется и качает головой.

— Я работаю здесь два года, а ты до сих пор не знаешь, какой кофе я пью. Просто констатирую факт.

Она внимательно смотрит на меня.

— Ты в порядке, Тильда? Выглядишь бледной.

Я достаю дневник из сумки и кладу его на стол между кружками и клочками бумаги. Красная обложка словно светится в полосе солнечного света.

— Я нашла это, — говорю я куда более ровным голосом, чем чувствую себя.

Взгляд Финна опускается на потертую обложку, а потом снова поднимается ко мне. Он вопросительно вскидывает бровь, будто спрашивая разрешения прикоснуться. Я коротко киваю.

Он открывает обложку. В его огромной руке потрепанный дневник кажется совсем маленьким. Страницы шелестят под большим пальцем, а я наблюдаю, как он изучает записи и рисунки. На его лице появляется странное выражение.

Малкольм возвращается, вытирая руки полотенцем из ванной, и смотрит на дневник в руках Финна. Хмурится, словно не понимает, что видит, а потом резко замирает.

— Где ты это взяла?

— Тильда нашла в коттедже.