Обычная работа. Та самая, которую на Глен-Море предпочитают скрывать от глаз. А мне кажется, посетители должны ее видеть. Меня успокаивает этот пульс винокурни. Работа, которая не прекращалась веками. Не стеклянные кубы и модные гирлянды, а труд, пот и терпение. И люди, которые принадлежат острову и каждый по-своему заботятся о нем.

Что бы ни шептались на острове, мы вовсе не идем ко дну. Даже близко. Не пока перегонные кубы продолжают парить, а Малкольм держит лопату и работает не хуже мужчины вдвое моложе. Не пока смех Салли и Айли разносится по цеху розлива, а бочки ждут своего часа на складе.

Меняться нужно не этому месту.

Мне.

Я годами держал людей на расстоянии, возводил стены, выбирал виски и работу вместо всего — и всех — остальных. Убеждал себя, что так безопаснее.

Но Тильда все усложнила.

И я больше не хочу простоты.

Вопрос лишь в одном: что я собираюсь с этим делать?

Тильда

— Не хочу, чтобы ты решил, будто это входит у нас в привычку, — бормочу я.

Но даже произнося это, провожу ладонью по груди Финна. Пальцы скользят вдоль дорожки темных волос, уходящей ниже пупка.

— Даже не посмел бы, — отвечает он хриплым после сна голосом.

Но едва заметная улыбка в уголке губ выдает его. Финн перехватывает мою руку и прижимает ладонь к ребрам. Под ней ровно бьется его сердце.

Льняная простыня запуталась вокруг наших бедер. Первые солнечные лучи пробиваются сквозь неплотно задернутые шторы. Я придвигаюсь ближе, касаюсь носом его плеча и улавливаю легкий запах чистого мыла. Под ним ощущается знакомая древесно-дубовая нота лосьона после бритья. Финн поворачивается и заключает меня в объятия. Наши тела подходят друг другу так, словно мы занимаемся этим годами, а не несколько дней.

— Тильда, — произносит он, и в том, как звучит мое имя, слышится вопрос.

Его ладонь скользит вдоль моего позвоночника. Теплая, уверенная.

Я целую его, не дав договорить. Не дав утру обрушить на нас реальность.

Все начинается медленно. Его тело лениво и неторопливо движется навстречу моему. Язык обводит мою нижнюю губу, и я приоткрываю рот, позволяя поцелую стать глубже. Финн запускает пальцы мне в волосы, запрокидывает мою голову и покрывает поцелуями шею.

— Нам нужно вставать, — говорю я, одновременно обхватывая ногой его бедро и притягивая ближе.

— Нужно, — соглашается он.

Его зубы скользят по чувствительному месту под моим ухом, и я судорожно вдыхаю.

— Работа. Винокурня. Малкольм…

— Малкольм подождет.

Его рука скользит между моих ног.

— Ты вся мокрая, Хаос. Так что не говори, будто не хочешь этого.

Я закусываю нижнюю губу, когда его пальцы начинают двигаться. Мои бедра сами тянутся ему навстречу. Он на секунду замирает, и на губах появляется дразнящая усмешка.

— Хочешь, чтобы я остановился?

Я закрываю глаза.

— Не останавливайся.

Одной рукой я сжимаю простыню, пока он вводит в меня два пальца. Большой палец мучительно медленно описывает круги, а я жадно подаюсь навстречу. Удовольствие нарастает, словно прилив, неотвратимый и сокрушительный.

— Для женщины, которая не хочет превращать это в привычку, — хрипло произносит Финн, — ты получаешь слишком много удовольствия.

— Заткнись, — выдыхаю я, двигаясь навстречу его руке.

Финн смеется. Низко, грудно.

Этот звук что-то со мной делает. Грудь болезненно сжимается, и это никак не связано с медленными, неумолимыми движениями его пальцев.

Он переносит вес и переворачивает меня на спину. Простыня окончательно соскальзывает, когда Финн устраивается между моих бедер. Он обхватывает член и проводит по нему ладонью один раз, второй, не отрывая от меня темных глаз. Я тянусь к нему, но он перехватывает мое запястье и мягко прижимает руку над головой.

— Еще нет.

— Финн…

— Сначала я хочу увидеть, как ты кончаешь, малышка.

От этого слова внутри все тает, и я закрываю глаза. Закусываю губу, медленно сползаю вниз и беру его в рот. Солоноватый вкус и шелковистая кожа касаются языка.

С поразительной выдержкой Финн отстраняется и приподнимает бровь.

— Финн, — шепчу я, задыхаясь.

— Ты первая, Хаос.

Он ложится на спину, увлекает меня за собой и направляет выше по своей груди. Лишь тогда я понимаю, чего он хочет. Его ладони сжимают мои бедра, подтягивая меня к его ожидающему рту.

— Сядь мне на лицо, — говорит он приказным тоном.

— Я не могу, — почти пищу я.

Его пальцы сильнее сжимают мои бедра, а колени оказываются по обе стороны от его головы.

— Я тебя раздавлю, — выдыхаю я.

Но тут чувствую на себе его язык и вцепляюсь в металлическую спинку кровати. Финн обхватывает мои бедра и притягивает ближе.

— Тогда я умру счастливым.

Голос звучит приглушенно. А потом его рот накрывает меня, и я теряюсь.

Язык медленно, беспощадно описывает круги, пока пальцы изгибаются внутри, находя нужное место. Напряжение растет невероятно быстро. Я цепляюсь за металлическую перекладину, пытаясь хоть за что-нибудь удержаться.