ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Настоящий текст является неофициальным ознакомительным переводом, выполненным исключительно в некоммерческих целях.

Все исключительные права на оригинальное произведение, его сюжет, персонажей, название и иные элементы принадлежат авторам, а также иным законным правообладателям.

Перевод не предназначен для продажи, извлечения прибыли или иного коммерческого использования. Просим поддержать авторов и приобрести оригинальное издание книги.

Произведение содержит откровенные сцены, ненормативную лексику и материалы, предназначенные исключительно для совершеннолетних читателей.

Возрастное ограничение: 18+.

Приступая к чтению, читатель подтверждает, что достиг совершеннолетия, самостоятельно принимает решение об ознакомлении с произведением и несет ответственность за свою реакцию на его содержание.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О СОДЕРЖАНИИ

Хотя «Виски и розы» — легкая романтическая история, в ней затрагиваются темы, которые могут оказаться неприятными для некоторых читателей. Среди них:

- Смерть родителей в прошлом (вне основного действия)

- Финансовое насилие (вне основного действия)

- Злоупотребление алкоголем в семье (в прошлом)

В книге «Виски и розы» присутствует грубая лексика. Это откровенный любовный роман с несколькими подробно описанными интимными сценами.

Если вы увидели в Тильде частичку себя,

эта книга — для вас.

Тильда

— Ваше платье, девушка!

Раздается зловещий металлический лязг, и у меня все обрывается внутри. Ненавижу паромы. А сейчас я застряла между сушей и морем на металлической аппарели «Девы островов» в своем разваливающемся фургоне.

В панике хватаю Флору за ошейник. Так и знала, что стоило надеть на нее спасательный жилет размером с бассет-хаунда.

Появляется мужчина и жестом велит мне опустить стекло.

— Что случилось? — Мой голос срывается на писк.

— Вам ведь понадобится свадебное платье, — говорит он, размахивая черным пластиковым пакетом, из которого пеной выплескивается кремовое кружево.

Меня бросает в жар. В тот же миг порыв ветра вырывает пакет из его рук, и тот взмывает в воздух, словно потрепанный воздушный змей.

Паромщик уже ухмыляется, а платье хлопает на деревянной вешалке, будто парус.

— Это не… То есть я…

Но поздно. Он уже открыл боковую дверь фургона и укладывает платье поверх хаотичного нагромождения моих сумок и коробок.

Кто-то позади меня в очереди на съезд нетерпеливо сигналит.

— Да подождите вы, — ворчит паромщик, аккуратно подворачивая подол и слегка похлопывая платье. — Вот и все, девушка. Представляете, нашли его рядом с мусорным баком.

Я коротко киваю и натягиваю вялую улыбку. Челюсть сводит от усилий изобразить подобающую благодарность.

Я сама оставила его у бака. Эта чертова штука уже несколько месяцев таскается за мной в фургоне. Я все собиралась отнести платье в благотворительный магазин, надеясь, что оно не проклято, хотя полной уверенности нет. Но руки так и не дошли. Видимо, запихнуть его между столом и мусорным баком на пароме было не самой блестящей идеей.

— Счастливого пути! — кричит он. В седой бороде мелькает улыбка. Когда я трогаюсь, он все еще машет мне рукой в боковом зеркале.

Вокруг гавани теснятся красивые домики деревни Бенруар, выкрашенные в пастельные тона. В горле неожиданно встает ком. Я упорно не смотрю в сторону отцовского коттеджа. Не могу заставить себя сразу поехать туда, поэтому сворачиваю налево и направляюсь на другой конец острова. Убеждаю себя, что Флоре просто нужно размять короткие лапы.

Еду по прибрежной дороге со свежевыкрашенными синими металлическими ограждениями. Мимо отеля, маленькой закусочной, где подают фирменный фиш-энд-чипс, большого дома на холме с видом на залив и крохотного каменного пирса, где люди сидят за деревянными столами на улице. Солнечные блики танцуют в дымке ярко-зеленых листьев, распускающихся на живых изгородях. Притормозив на перекрестке, я замечаю в поле ягнят на неуверенных ножках.

Фургон стонет, когда я переключаю передачу на подъеме. Флора сидит рядом со мной, а ее длинные уши развеваются на ветру из приоткрытого окна. Она бросает на меня укоризненный взгляд.

— Знаю, знаю, — говорю я ей. — Тебе нужно размять лапы.

Флора вздыхает совсем не по-собачьи и отворачивается к окну. Мы поднимаемся все выше, пока поля не сменяются вересковыми пустошами в лиловой дымке. Наконец достигаем вершины холма. Горло сжимается, и я несколько раз моргаю.