В теплице тепло, пахнет свежим компостом и солнцем. В углах окон над деревянным рабочим столом еще собирается конденсат. Капли стекают на недавно высаженную рассаду.

Я как раз наполовину заполняю компостом горшок для спасенного кустика розмарина, когда за спиной со скрипом открывается дверь.

Финн заслоняет собой весь проем. Широкий темный силуэт на фоне яркого полуденного света. На мгновение у меня все обрывается внутри. Я готовлюсь к неизбежному, мысленно повторяя свою речь.

Я знаю, что он скажет. Прошлая ночь была ошибкой. Мы потеряли голову. Этого больше не повторится.

Но он с намеренным щелчком закрывает за собой дверь и тремя широкими шагами пересекает каменный пол.

— Все хорошо? — тихо спрашивает он.

Я киваю, не доверяя собственному голосу.

Он наклоняется, почти касаясь моих губ. От него пахнет торфяным дымом и ячменем, а от тела исходит жар.

— Хорошо, — шепчет он и целует меня так сильно, что я едва не роняю горшок.

Его борода царапает мне щеку. Одна рука запутывается в моих волосах, другая хватает за бедро и прижимает к нему. Одной рукой я цепляюсь за деревянный стол, второй сжимаю терракотовый горшок. Пытаюсь удержаться на ногах, пока колени слабеют.

— Можешь его поставить, — произносит он мне в губы.

Забирает горшок из моих пальцев и ставит на стол за моей спиной.

Он поднимает меня, словно я ничего не вешу, и усаживает на деревянную столешницу. Встает между моих ног, уравнивая разницу в росте.

— Так лучше, — говорит он, скользя ладонями вверх по моим бедрам.

Я обнимаю его, ощущая тепло тела сквозь толстую клетчатую рубашку и серую футболку. Растопыриваю пальцы на его широкой спине. Ноги сами обхватывают его бедра, притягивая ближе.

— Решил проверить, как тут идут дела, — бормочет он.

Его губы скользят вдоль моей челюсти к чувствительному месту под ухом.

— Хорошо, — с трудом выдыхаю я.

— Хорошо, — повторяет он.

Его язык проводит по моей нижней губе. Я приоткрываю рот, углубляя поцелуй, пока у меня не начинает кружиться голова.

Его ладонь проскальзывает под мою футболку. Шершавая кожа касается обнаженного тела. Я выгибаюсь навстречу его руке, и с губ срывается тихий звук.

— Разве тебе не надо работать? — задыхаясь, спрашиваю я и испуганно кошусь на дверь теплицы.

— Надо.

Он двигает бедрами, прижимаясь ко мне. Я чувствую его твердый член сквозь нашу одежду. Давление на шов комбинезона заставляет меня ахнуть.

— Мне тоже, — выговариваю я, хотя мои ладони уже скользят вверх по его горячей крепкой спине.

Под моими пальцами напрягаются мышцы.

— Нам действительно пора вернуться к работе, — говорит он.

Но его руки поднимаются выше, а большие пальцы проводят под моей грудью.

— Разумеется, — соглашаюсь я.

И тут же опускаю руку, обхватывая толстый бугор под натянутой джинсовой тканью.

— Тильда.

Его глаза закатываются. Он издает низкий стон и невольно подается бедрами вперед.

— Господи.

— Что? — невинно спрашиваю я, поглаживая его через джинсы.

Под ладонью чувствуется пульсация. Он горячий и твердый.

— Ты…

Он замолкает, сжимая челюсть и пытаясь сохранить контроль.

— У меня работа. Малкольм ждет.

— Так иди, — отвечаю я, слегка сжимая пальцы.

Его самообладание дает трещину, дыхание становится рваным.

— Ты меня убиваешь, Хаос.

Но он не отстраняется. Вместо этого снова приникает к моим губам. Теперь поцелуй глубже и голоднее. Его рука поднимается выше, большой палец кружит по соску сквозь кружево бюстгальтера.

Я издаю звук, похожий одновременно на стон и хныканье. Моя рука сильнее ласкает его через джинсы. Он такой большой, что я едва могу сомкнуть вокруг него пальцы.

— Тильда.

В моем имени звучит предупреждение.

— Если ты продолжишь…

— Что? — бросаю я вызов, глядя на него из-под ресниц.

Его глаза почернели от желания. Одна рука тянется к застежке моего комбинезона. Он расстегивает ее, и лямка падает. Моя ладонь продолжает двигаться, а Финн дышит все чаще, дергая вторую застежку.

Сейчас он потеряет свое хваленое самообладание. Стянет с меня комбинезон и возьмет прямо здесь, на столе для пересадки растений.

И тут через приоткрытое окно доносится свист Малкольма.

Мы оба замираем.

Финн тихо ругается и неохотно отступает. Его руки еще несколько мгновений лежат на моих бедрах, прежде чем он отпускает меня.

— Позже, — хрипло обещает он. — Позже я возьму тебя.

— Я тебе это припомню.

Мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствую.

— Прошу тебя.

Он морщится, поправляя член в джинсах, а потом проводит рукой по волосам, пытаясь привести себя в приличный вид.

Я спрыгиваю со стола. Ноги все еще дрожат. И тут замечаю горшок с розмарином, над которым работала. В голову внезапно приходит идея.

— Джин, — выпаливаю я.