А потом разводит мои ноги, и я лишаюсь дара речи. Его губы скользят вниз по животу, и через мгновение я громко вскрикиваю. Поднимаю голову и вижу только темные волосы между ног и большие ладони, удерживающие мои бедра. Я запускаю пальцы в его кудри, чувствуя, как нажим языка усиливается. Все медленно и выверенно. Через секунду его пальцы проникают внутрь и сгибаются, касаясь места, от которого я вскрикиваю от неожиданного наслаждения.

Это почти невыносимо. Я дергаюсь вверх, но его сильная ладонь прижимает бедро, не позволяя двигаться.

— Хочешь, чтобы я остановился? — рычит он, и я чувствую его дыхание на коже, пока он смеется.

— О боже, — стону я, когда его язык снова делает круг, а губы смыкаются на мне, сталкивая меня с края. — Нет. Пожалуйста, не останавливайся.

Я не могу дышать. Вцепляюсь в обивку дивана, отпускаю его волосы и сжимаю пальцами мышцы его руки. Кажется, я сейчас потеряю сознание. Это безумие. Перед глазами и правда вспыхивают звезды, когда меня накрывает оргазм — огромной волной, которая никак не заканчивается.

Через секунду Финн приподнимается на мощных руках и смотрит на меня сверху вниз. Одна бровь чуть поднята, на губах та же насмешливая улыбка.

Я притягиваю его к себе и целую, чувствуя на его губах собственный вкус. Борода царапает мне кожу. Переводя дыхание, я тянусь вниз и убеждаюсь: да, он по-прежнему твердый как камень. Обвиваю ногой его бедро и притягиваю ближе, на мгновение забыв…

— Секунду, — говорит он, и я вспоминаю о презервативе, который он достал из кармана споррана.

Финн отстраняется и надевает его. Через секунду он снова надо мной. Разводит мои ноги шире и медленно входит. С каждым толчком все глубже, заставляя меня задыхаться. Поначалу он двигается размеренно, ритмично подаваясь бедрами, пока мое тело принимает его.

А потом им овладевает что-то первобытное. Он со стоном произносит мое имя. Я впиваюсь пальцами ему в спину, чувствуя, как под ладонями напрягаются твердые мышцы, пока он проникает все глубже.

Я не отрываюсь от его глаз. Темно-карие, теперь они кажутся почти черными. Он замедляется, меняет положение и начинает двигаться так, что внутри меня снова закручивается жар. Он точно знает, как лишить меня самообладания.

— Черт, Тильда, — выдыхает он мне в губы.

На мгновение мне кажется, что он остановится. Но Финн резко подается вперед и начинает двигаться сильнее и быстрее, в безжалостном ритме. Наши разгоряченные тела скользят друг по другу. Звуки ударов смешиваются с моими судорожными вздохами и его низкими стонами.

Напряжение нарастает, пока я снова не рассыпаюсь на части, сжимаясь вокруг него. Финн следует за мной. Его голова запрокидывается, тело каменеет, а потом он обессиленно опускается на меня.

Мы лежим неподвижно. В камине потрескивает огонь, бокалы с виски забыты на столе, а наше дыхание постепенно успокаивается.

Наконец Финн приподнимается и грубой ладонью убирает волосы с моего влажного лба. Уголок его рта изгибается.

— А ты все-таки меня не раздавила.

Я смеюсь.

— Я рада.

Он снова целует меня, на этот раз медленно, а потом встает. Через мгновение находит мягкий плед, приносит его и укрывает мои плечи. Затем тянется за бутылкой виски.

— Может, по одной на дорожку?

Финн

Тильда двигается осторожно, стараясь меня не разбудить, что просто смешно. Я не сплю с рассвета. Наблюдаю за ней и пытаюсь привести в порядок мысли, роившиеся в голове.

Я так не делаю. Не смотрю, как спят женщины. Не позволяю им оставаться на ночь в моей постели. Я вообще никогда никого не приводил в дом Бенруар. Это мое пространство, мое убежище. Место, где я могу закрыть дверь и скрыться от всего мира.

Но, глядя на Тильду, свернувшуюся на моей подушке, я не могу заставить себя пожалеть. Темные кудри разметались по белому белью, а одна ладонь лежит под щекой.

А должен бы. Это все усложняет. Она работает на меня. Через несколько недель уедет. Есть с десяток причин, почему это ужасная идея. И все же, лежа в бледном рассветном свете, я думаю лишь об одном: когда снова смогу ею обладать?

Переворачиваюсь, и одеяло сползает до пояса, когда я сажусь.

— Тильда.

Она поднимает глаза, прикусив нижнюю губу, как всегда, когда о чем-то размышляет. Заправляет за ухо завиток и встает, укутавшись во вчерашний плед. Нежная кожа плеч кажется особенно светлой на фоне загорелых от работы рук.

Господи, какая же она красивая. Не той лощеной красотой женщин из Глен-Мора, залитых лаком для волос и вставших на каблуки. Она красива, как сам остров.

Она вскидывает подбородок знакомым движением, которое я успел полюбить, и смотрит на меня прямо. В ее глазах уязвимость, но отступать она не собирается. Она никогда не отступает.

— Сейчас ты должен сказать, что это была ужасная ошибка.

Ее слова задевают сильнее, чем должны. Неужели она так обо мне думает? Что утром я просто отмахнусь от нее? Отмахнусь от того, что произошло между нами?

Я встаю с кровати, хватаю ее за руку и притягиваю к себе. Плед падает, и она остается обнаженной. Все ее восхитительные изгибы открываются моему взгляду. Член тут же твердеет, явно не желая дожидаться взвешенного ответа.

Но сначала нам нужно поговорить.