— Ну же, вы двое, — говорит Джорджия, хмурясь и переводя взгляд с меня на Тильду. — Повеселее. Вчера все было ужасно, но это не конец света. Мы еще можем поразить Дженнифер. Нужно только собраться и вместе все продумать.

Я встречаюсь взглядом с Тильдой, и уголки ее губ едва заметно приподнимаются. В ее глазах вопрос. Неуверенность, надежда, жар.

Я слегка наклоняю голову, принимая этот вопрос и отвечая на него.

— Мы справимся, — произношу я вслух.

Джорджия сияет, совершенно не замечая скрытого смысла.

— Вот это настрой.

Тильда

— Идем, Флора.

У двери она упирается всеми лапами и не сводит глаз со спаниелей. Будто я пытаюсь оторвать ее от новой стаи. Финн ушел вместе с деревенскими парнями ворошить ячмень, а Джорджия занята социальными сетями и звонками. Поэтому я ускользаю, увлекая за собой недовольную Флору. Формально — за молоком и чем-нибудь на обед. На самом деле мне нужно собраться с мыслями.

Я еду по дороге к деревне. Чередование дождя и солнца за последнюю неделю заставило все вокруг расцвести. Живые изгороди утопают в белой пене цветов. Ягнята на полях уже кругленькие и отважные. Они скачут по весенней траве маленькими стайками, пока овцы мирно пасутся. Я останавливаюсь на крошечной стоянке у смотровой площадки, откуда видны Бенруар и гавань. Ветер доносит кокосовый аромат цветущего утесника. Под ярким безоблачным небом море кажется темно-синим. Далеко на горизонте едва различимы очертания материка. Я наблюдаю, как паром медленно разворачивается на воде. Огромное судно неторопливо маневрирует, а затем отправляется за новой партией туристов. Они поедут в Глен-Мор, не заметив нашего маленького местечка и всей проделанной нами работы.

Нашего местечка.

Осознав, какие слова только что прозвучали у меня в голове, я медленно выдыхаю. Я приехала сюда, чтобы продать коттедж и двигаться дальше. А теперь каким-то образом оказалась втянута в чужую историю. Работаю до изнеможения ради… чего?

То, что случилось прошлой ночью, казалось до странного неизбежным. Но я не уверена, что это должно повториться. Мне нужно привести в порядок коттедж, начать строить планы, навести справки и решить, куда отправиться дальше. Я поворачиваю ключ, осторожно выезжаю со стоянки и спускаюсь к деревне.

Ветер стих, но воздух все еще пропитан солью, словно море пока не успокоилось. Идя за Флорой по тропинке к пляжу, я улавливаю запах дыма из трубы. Пусть немного разомнет лапы. Я останавливаюсь у металлических перил и смотрю, как она спускается по каменным ступеням на своих коротеньких ножках.

— Сейчас самое время искать на берегу морское стекло. Конечно, если тебе такое нравится.

Я оборачиваюсь и вижу за спиной Малкольма. Он держится одной рукой за перила и, похоже, возник из ниоткуда.

— Правда? — спрашиваю я, растерянно нахмурившись.

Он кивает, и в его ярко-голубых глазах появляется озорной блеск.

— После шторма твой отец часто приходил сюда и собирал его для Сьюзен.

— Правда?

— Ага. Спроси у нее, наверняка покажет. У нее на окне стоит красивый сосуд с этими стеклышками. Говорит, они ловят свет.

Я почесываю голову.

— Для Сьюзен? — переспрашиваю я.

— Она была хорошим другом твоему отцу. И до, и после.

Я вопросительно склоняю голову.

— Да, я знал его еще с тех пор, как он впервые приехал на Бенруар. Можно сказать, это были два разных человека. — Он слегка сдвигает кепи назад и проводит пальцем под краем у лба.

Я жду, пока ветер раздувает кудри вокруг моего лица.

— Приехал он в ужасном состоянии, — продолжает Малкольм. — Но через несколько месяцев сделал выбор. Каждую неделю ездил на материк на собрания анонимных алкоголиков. После этого не притронулся ни к капле.

— Анонимных алкоголиков? — Я растерянно моргаю.

— Ага. Вступил в клуб любителей пеших прогулок, помогал ремонтировать причал, жил тихо и никого не беспокоил. Одно могу сказать точно: он никого не осуждал, в каком бы состоянии человек ни находился. Говорил, осуждение только заставляет людей пить дальше.

— Но я думала…

Уголки губ Малкольма слегка дергаются.

— Мы годами работали бок о бок. Он гордился тобой, девочка.

Я прикусываю губу.

— Моя мать говорила…

Он кивает.

— Люди рассказывают себе ту историю, с которой им проще жить. Твоей матери нужно было верить, что она спасла тебя, не подпуская к нему. Возможно, тогда так и было.

Я глубоко вдыхаю и смотрю на темно-синий горизонт.

— Но тот человек, которого знал я, почти пятнадцать лет не прикасался к виски. По вечерам сидел в коттедже среди своих книг и слушал джаз на дисках.

Я улыбаюсь.

— И, конечно, занимался садом. Говорил, что хочет поддерживать его в порядке. На всякий случай.

В глазах начинает щипать, и я опускаю голову, изо всех сил стараясь не заплакать.

— Я думала, ему стало все равно. Что он выбрал выпивку, а не меня.

Малкольм медленно качает головой.