— Просто проверяем гостей, — пискливо отвечает первый сотрудник, выставляя планшет перед собой, словно щит.

Дженнифер в фиолетовом платье из тафты, похожая на конфету из коробки «Куолити-стрит», звонко смеется.

— Не беспокойтесь. Это… — Она умудряется одновременно оглядеть нас всех с головы до ног. Ноздри чуть кривятся, будто мы не прошли проверку. — Это люди из Бенруара.

— А, — говорит второй, явно так ничего и не поняв.

— Студенты с материка, — объясняет Дженнифер, провожая нас в главный холл туристического центра. — Они здесь на практике. Разумеется, о вас не слышали.

— Разумеется, — беззвучно произносит Джорджия, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Эта ночь будет очень долгой.

Кто-то возникает рядом и забирает мое пальто, словно невидимый дворецкий. В помещении стоит негромкий гул разговоров, откуда-то доносится звон бокалов. В воздухе едва уловимо пахнет полированным деревом и дорогим лосьоном после бритья.

Мне казалось, я готова. Я достаточно часто просматривала страницы Глен-Мора в социальных сетях. Но ни одна фотография не передавала безупречного блеска этого места. Здесь все идеально. Каждая поверхность сияет. Нигде ни пылинки. Сравнивать Бенруар с Глен-Мором — все равно что сравнивать лохматого шетлендского пони из конюшни Кейт с гладким мускулистым скакуном, победившим в Дерби.

Над фойе возвышается стеклянно-стальной атриум с остроконечной крышей. Одну стену покрывают медные панели, сверкающие, словно перегонные кубы. Лучи прожекторов падают на них в безупречной симметрии. Под ними расположена экспозиция, посвященная истории: увеличенные черно-белые фотографии крофтеров на фоне клетчатой ткани, чередующиеся с информационными табличками, набранными аккуратным шрифтом с засечками. Все выглядит старинным и подлинным, пока не замечаешь логотип Глен-Мора, тщательно напечатанный внизу каждой рамки.

Слева под яркими лампами сияет дегустационная стойка. Подсвеченные полки разной высоты заставлены бутылками с янтарной жидкостью. Каждая стоит с военной точностью. Это совершенно иной мир по сравнению с нашим уютным, потрепанным дегустационным залом. Даже после покраски рядом с этим местом он кажется жалкой лачугой.

Вдалеке я замечаю дверь в магазин и ящик с пушистыми игрушечными хайлендскими коровами. У каждой на шее завязан клетчатый бант. Приглядевшись, вижу полки с клетчатыми подушками и ряды ароматических свечей. Хорошо, что Финн угрюмо смотрит куда-то вдаль. От одного этого зрелища он, кажется, способен самовоспламениться.

Дженнифер торопливо уходит, оставляя нас посреди зала, словно потерявшуюся школьную группу. Вокруг стоят небольшие компании нарядных гостей. Они смеются, беседуют и чувствуют себя здесь куда увереннее нас. Малкольм поправляет ремень на талии.

— Этот килт просторнее уже не станет, — ворчит он.

— Зато выглядишь потрясающе, — отвечает Джорджия. Она бесстрашно улыбается и останавливает проходящего официанта. — Можно нам…

Она берет шампанское и раздает бокалы, но Финн отказывается.

— Я за рулем.

— Один можно. — Она покачивает бокалом перед его лицом.

— Предпочитаю сохранять ясную голову. И вообще терпеть его не могу. — Финн хмурится.

— Тильда?

Похоже, без наркоза этот вечер не пережить. Может, один бокал шампанского немного снимет напряжение. Я едва успеваю пригубить, когда над залом разносится громкий голос.

— Финн Киннэрд, — произносит американец. — Ну что ж, я только что проиграл пари.

Толпа слегка расступается, пропуская мужчину. Он примерно одного роста с Малкольмом, около ста семидесяти восьми сантиметров, и одет в темный костюм, дорогой крой которого замечаю даже я. Улыбка выглядит еще дороже. Он уверенно направляется к нам, явно привыкший привлекать внимание.

— Рад тебя видеть, дружище. — Он крепко пожимает руку Финну и удерживает ее чуть дольше необходимого. Затем отпускает и похлопывает его по плечу с почти покровительственным видом, оценивающе оглядывая с головы до ног. — А ты умеешь привести себя в порядок. Не ожидал.

Челюсть Финна напрягается. На щеке дергается мышца — та самая, которая выдает, что его что-то бесит.

— И Джорджия здесь. Твое секретное оружие. — Он поворачивается к ней и ослепительно улыбается. Джорджия отбрасывает за плечо тщательно уложенные светлые волосы и улыбается в ответ, чуть шире раскрыв глаза.

— Здравствуйте, — говорит она и протягивает руку. Он сжимает ее ладонь и смотрит прямо в глаза с улыбкой, которая, кажется, просто нарисована на лице.

— Уилл Стюарт, — представляется он, поворачиваясь ко мне. — А вы… — Его улыбка становится мягче, и теперь вся сила этого пристального взгляда достается мне. — Должно быть, знаменитая Тильда, чудо-садовница. Я столько о вас слышал.

Я прочищаю горло и отпиваю шампанского, пытаясь успокоиться. Это оказывается ужасной идеей. Я поперхиваюсь и судорожно кашляю. Глаза наполняются слезами. Я провожу пальцем под ними, пока тушь не потекла по щекам.