— Я не могу… — Он замолкает, и на щеке дергается мышца. — Я не знаю всей истории.

Он смотрит на меня так пристально, что я не могу отвести взгляд.

— Но если ты действительно хочешь узнать, каким был Гордон…

— Я знаю, каким он был.

Я стою напротив мужчины на тридцать сантиметров выше меня, расправив плечи и сжав челюсть. Но даже когда произношу эти слова, внутри уже зарождается сомнение. Вспоминаются слова Сьюзен при нашей первой встрече. Теплота в голосе Финна, когда он говорил об отце. То, как Малкольм упомянул его тогда в саду.

Мы по-прежнему стоим близко, и воздух между нами кажется густым. Финн снова поднимает руку, задерживая ее возле моего лица.

— Ты ошибаешься насчет виски, — тихо говорит он. — И насчет того, чем мы здесь занимаемся. Но…

Его большой палец едва касается моей щеки. Настолько быстро, что мне могло показаться. Он медленно качает головой.

Я не могу ни вдохнуть, ни пошевелиться. Его взгляд темный и непроницаемый, а от тела исходит тепло.

— Финн…

— Тебе нужно поспать. — Он опускает руку и отступает, намеренно увеличивая расстояние между нами. — День был долгим. Ты устала.

Я закусываю нижнюю губу и киваю, внезапно почувствовав полное изнеможение.

— Спокойной ночи, Тильда.

Он отворачивается, подходит к раковине и обеими руками вцепляется в ее край. Огромные плечи напряжены, спина окаменела.

Я остаюсь на месте еще на мгновение. Щека все еще покалывает там, где он почти коснулся меня, а сердце бешено стучит.

Потом поворачиваюсь, выхожу и поднимаюсь в спальню с обоями в розочках.

Наверху я прислоняюсь спиной к закрытой двери и медленно выдыхаю. Огонь, который разжег Финн, тихо потрескивает в камине. В комнате тепло и уютно — полная противоположность буре эмоций внутри меня.

Если ты действительно хочешь узнать, каким был Гордон…

Я прижимаю ладони к глазам. Часть меня хочет броситься вниз и потребовать ответов, но по выражению лица Финна я поняла: больше он ничего не скажет.

Провожу ладонью по щеке, чувствуя жар в том месте, где скользнул его палец. Вспоминаю борьбу в его глазах, когда он решал, приблизиться или отступить.

Я переодеваюсь в просторную футболку и забираюсь под тяжелые одеяла. И тут слышу шаги.

Сердце подпрыгивает, когда поворачивается дверная ручка. Я смотрю туда и вижу Флору. Ее когти цокают по деревянному полу. Финн привел ее ко мне, зная, что она захочет спать рядом.

Я задерживаю дыхание, гадая, войдет ли он сам. Но шаги продолжаются по коридору, за ними слышен быстрый топот спаниелей. Потом тихо закрывается дверь.

Я судорожно выдыхаю и натягиваю одеяло до подбородка. Сердце так громко колотится в груди, что, кажется, его слышно во всем доме.

Ночь будет очень долгой.

Финн

Джесс и Полл первыми сбегают по лестнице, горя желанием отыскать Флору. Я толкаю дверь кухни, но ни бассета, ни Тильды там нет. На сушилке вверх дном стоит кружка, а молоко так и осталось на столе.

Я выхожу с кофе во двор и отпускаю собак по своим делам. Заодно они обнюхивают последствия вчерашней бури. Этого нам только не хватало. Время поджимает, и я прекрасно понимаю, что Дженнифер или кто-нибудь из ее прихвостней может нагрянуть в любую минуту.

Я обхожу дом, чтобы оценить ущерб, и неожиданно вижу Тильду. На ней зелено-белый полосатый свитер и джинсы, а волосы собраны в небрежный пучок. Когда она наклоняется и берется за ручки тачки, свитер облегает ее фигуру. Она катит ветки с хмурым и решительным видом. Но что-то в том, как она выглядит сейчас — с закатанными рукавами, полностью поглощенная работой, — заставляет меня забыть об ущербе после бури.

— Доброе утро.

Она поднимает глаза. На долю секунды я гадаю, не перерастет ли вчерашняя ссора в настоящее сражение. Но Тильда едва заметно улыбается, смотрит на часы и приподнимает брови.

— Уже день, — отвечает она, и я смеюсь.

Проверяю часы.

— Половина девятого.

— Время не ждет ни одну женщину.

Уголок моего рта предательски дергается прежде, чем я успеваю это скрыть.

Тильда с улыбкой наблюдает, как собаки носятся кругами по лужайке.

— Я привыкла просыпаться с рассветом, потому что окна спальни в коттедже выходят на восток. Похоже, мои внутренние часы решили, что теперь так и должно быть. Вот я и подумала: раз уж проснулась, можно вставать и начинать. — Она пожимает одним плечом.

— Сегодня воскресенье.

— Знаю. Но завтра все это все равно будет меня ждать. А я все равно застряла здесь. Без тебя мне не вернуться, да и коттедж наверняка промок насквозь.

— Сейчас позвоню Кенни, кровельщику. Уверен, он каким-то чудом уже на ногах.

— Спасибо. — Она снова поднимает ручки тачки. — А пока займусь этим.

— Я собираюсь приготовить завтрак. Может…

— С удовольствием. — Ее лицо озаряется улыбкой. — Я работаю с половины седьмого. Умираю с голоду.

— Макароны с яичницей? — Не могу удержаться от поддразнивания.

— Мое любимое.